Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- Та-а-ак! – почесал себе лоб Клаус, – И что надо делать?

- А это от человека зависит. На что он готов и на что не готов. И насколько он готов.

- Это я понял, не дурак. Что мне делать в моём, конкретном случае? Я её люблю, но стихов писать не умею. Сумасбродства я придумаю, хотя и не представляю, что такое «асфальт». Который, по твоим словам, предназначен, чтобы писать про любовь. Но, это не важно, смысл я уловил. Что со стихами делать?

- А я тебя научу! – неожиданно для себя сказал я.

- Такому не научишь… – не поверил Клаус.

- Нет, гениальные стихи ты не напишешь, – успокоил его я, – Но вообще стихи, выражающие твои чувства, почему бы и нет? Помнишь, я рассказывал тебе про великого поэта моего мира, Пушкина? Так вот, у него есть цикл под названием «Маленькие трагедии». А среди этих маленьких трагедий, есть история про то, как завистник Сальери отравил великого музыканта Моцарта. Ну, я же рассказывал тебе! Правда, давно уже.

- Да-да, припоминаю, – наморщил нос Клаус, – И что?

- В общем-то ничего. Только там Сальери говорит любопытную фразу: «Я алгеброй гармонию поверил». Слово «поверил», это в смысле измерил, взвесил, рассчитал. У нас до сих пор говорят не «проверка приборов», а «поверка приборов». В этом же смысле. Понимаешь? Так вот, в моём мире был ещё один знаменитый поэт, Маяковский. Он писал: «Изводишь, единого слова ради, тысячи тонн словесной руды». Что тебе мешает поступить так же? Между прочим, возвращаясь опять к Пушкину. Есть у него стихи про осень. «Унылая пора. Очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса»… ну и так далее. И, в этом стихотворении, поэт пишет: «И руки тянутся к перу, перо – к бумаге. Минута – и стихи свободно потекли!». И я всегда думал, что так оно и было. Гениального Пушкина накрывала волна вдохновения и – раз! – вот они, гениальные строки. А потом мне довелось увидеть подлинник черновика этого самого стихотворения про осень. С этим самым кусочком текста, про свободное течение стихов. И – не поверишь! – черновик весь исчеркан, измаран, некоторые слова по три раза переписаны. Пушкин РАБОТАЛ над своими стихами! Это не просто выплеск вдохновения, это долгая и кропотливая работа над каждым словом. Думаю, ты тоже так можешь. Во всяком случае, попробуй. Э, да чего там! Я тоже так пишу! Изводя по тысяче тонн словесной руды. И не уверен, что получается хотя бы прилично. Я не гений!

- Я попробую… – задумчиво согласился Клаус, – Только первым моим слушателем будешь ты! Я не рискну сразу испытывать свои стихи на Велль! Я боюсь фиаско!

- Согласен, – мотнул я головой, – Пошли, я тебе кое-что расскажу про стихосложение. Ты у нас музыкант, ты быстро ухватишь суть…

В поход, за орденами!

Время года и погода не помеха для похода.

Поговорка.

- Пора! – сказал Клаус, намазывая ломоть хлеба паштетом, – Слышишь, Лёха? Иначе на войну опоздаем. Император подобного не прощает!

У честного парня даже мысли не возникло, что я могу отсидеться в тылу! Быть верным и преданным, это же так естественно! Как дышать.

- Пора, – согласился я, добирая с тарелки остатки яичницы, – Ковёр-самолёт вдряд ли нам пригодится. Мне трудно представить, какая суматоха начнётся, появись мы на нём над позициями. Будут стрелять и свои и чужие. Значит, едем конными. В имперские земли я нас перекину, но только в знакомые места. А дальше своим ходом.

- Пора! – подтвердила Велль, а на наши недоумённые взгляды пояснила, – А что? У меня с императором не закончен один очень важный разговор! И пусть он только попробует отказать, после того, как мы ему поможем трон возвратить!

- Пора! – тряхнула чёрными кудрями Джулия, – У меня тоже есть вопросы к четвероюродному дядюшке-императору! И по поводу Спаута, и по поводу власти над замком и ещё много вопросов. И не все ему понравятся! Но я дождусь ответов.

- Нет!!! – одновременно воскликнули мы с Клаусом, – Ни за что!

- Почему?! – одновременно воскликнули девушки.

- Потому что! – возразил Клаус, – Джулия! Остаёшься на хозяйстве! Меня главный ключарь уже достал вопросами, когда убирать урожай, да сколько мы оставляем себе, а сколько отправляем на продажу. Вот ты заготовками и озаботишься. Кроме того, возникли споры у наших подданных, баронов фе Газбека и фе Тужира. Опять из-за заливного луга, на границе их владений. Этот луг, будь он проклят, то появляется, то уходит под воду! Ещё отец замучился с этим вопросом. Рассуди их, Джулия, будь добра! Или взять того же фе Тшивера, который до сих пор маячит на подьёмном мосту, сросшись со своим конём. Он умоляет, чтобы я его в темницу бросил! Предварительно освободив от коня. Потому что это унизительно для дворянина, питаться соломой. Пусть, даже, используя конский желудок. А самого его, как ты понимаешь, никто не кормит. Есть ещё вопросы, я тебе потом списочек набросаю. В общем – на хозяйстве! Велль! Будешь хвостом ходить за Джулией и учиться управлять замком! Это не так просто, как кажется. Но, ты должна этому выучиться. Не всегда я смогу руководить всем сам, бывают обстоятельства, вот, как теперь. А Джулия выскочит замуж за Лёху и усвистит с ним в другой замок! Что вы на меня так смотрите? Что, Лёха замка себе не подыщет? Из числа тех, чьи владельцы сейчас против императора пошли? Мы ему тогда сами подыщем! Всё! Решено! Девушки, прощайте!

Нет, каков! Ещё недавно вёл себя как скромный оруженосец, а стоило вернуть замок, стать полноценным графом, так сразу командные замашки появились. Молодец!

- Лёха! – жалобно всхлипнула Велль, – Хоть ты ему скажи, что эльфы не ведут хозяйства, как люди! У нас всё по-другому! Мы воины! Возьмите меня с собой, а?..

- Давайте договоримся так, – сказал я дипломатично, – Воевать будем мы с Клаусом, а беседовать после победы с императором будем все вместе. Вот тогда вы скажите ему в лицо всё, что хочется сказать! И пусть только поморщится! Я ему поморщусь!

Ну, вы же не думаете, что девушки перестали ныть и плакаться? Правильно думаете! Но, здесь всё