Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- Хр-р-р-р!... – захрипел кто-то под широкой лавкой, стоящей в углу. Да так громко, что все поневоле обернулись.

А у меня появилось ощущение, что я и впрямь, стискиваю чью-то шею.

Краснорожий торговец, не веря себе, подошёл к лавке и одним рывком перевернул её. Под лавкой бился в припадке тот самый мужичок. Среди тюков, баулов и перемётных сумок. Глаза у него были навыкате, лицо набрякло и запунцовело. Он судорожно хватался за своё горло и пытался вдохнуть. Но у него не получалось. Я спохватился и разжал кулак.

- А-х-х-ха-а-а! – выдохнул наконец-то ворюга, и обмяк, только дышал часто-часто.

- Так он… только сделал вид, что убежал! – дошло до кого-то, – Окошко распахнул, чтобы мы подумали, будто он сбежал уже. А сам под лавку спрятался! Мы бы сейчас трактирщика убили, да разошлись. А он бы потом и вылез! Ну, негодяй, держись!

- Сдаюся! – промычал с трудом мерзавец, поднимая руки, – Сдаюся я, господа хорошие! И ведите меня, значится, в суд! Пущай меня судья судит! А не вы, уж простите, не знаю, как вас величать! Авося, значит, в тюрьме ещё поживу, чем вы меня сейчас вздёрните! А покуда война идёт, глядишь, ещё и суд не скоро состоится. Значится, опять же в тюрьме, но на хорошем обеспечении! Ну, там, баланда каждый день, и никаких дубинок по спине! Пока, стало быть, суд не осудит! По закону!

- Сейчас тебе будет закон! – мрачно пообешал один из посетителей, доставая верёвку, – И суд тебя ждёт. Справедливый!

- Господа! – сказал Клаус негромко, но твёрдым голосом, – разве вы не видите, что он нас провоцирует? Он же мечтает, чтобы мы его убили! Быстро, и без хлопот. Взгляните, у него же воровские татуировки на пальцах! Он уже сидел в тюрьме! И, больше смерти, он боится попасть туда вновь. Знаете, что сделал бы я, если бы это зависело только от меня? Я бы объявил, что у меня украдено имущества на две дюжины паков. Да, только на двадцать четыре пака! И, тогда, в соответствии с законом, любой судья присудит ему двадцать четыре года каторги. Один год за каждый украденный пак. И шесть лет – четверть срока! – он будет возить драконье дерьмо! Представляете? Шесть лет возить драконье дерьмо?!

Тот, который доставал верёвку, задумался, автоматически продолжая свёртывать её колечками. Остальные загомонили:

- Верно! Пусть его помучается!

- Я согласен! Я заявляю, что моё украденное имущество я оцениваю в шесть паков! Один медный мерчер!

- Я тоже! В шесть паков! Итого: два мерчера! Кто ещё?

- Поддерживаю! У меня украдено тоже на шесть паков! Всего, получается три мерчера!

- Четыре! – негромко, но уверенно заявил Клаус, – У нас с другом он украл на ту же сумму: шесть паков или один мерчер.

Вот теперь вор испугался всерьёз. Глаза у него забегали, а пальцы рук задрожали.

- Как же так? – забормотал он, – Неправда это, господа! Там одного золота не меньше дюжины золотых тавлеров было! Это уже не каторга. Это прямая казнь! Не надо меня, чтобы, значится, драконье дерьмо!..

Вора передёрнуло. Видимо, вспомнил впечатления. И рухнул на колени.

- Умоляю, господа! Не надо каторги! Лучше сами вздёрните!

- Ну, нет! – заорал очнувшийся трактирщик, – Ты своё сполна получишь, крысёныш! Дайте, господа, я ему по роже надаю! А потом свяжем, и в мэрию! Там его, голубчика и определят, куда следует! Нет, ну дайте же, я ему в рожу заеду!

Мы с Клаусом не стали досматривать финал. Взяли свои пожитки и отправились на улицу. В том, что вор получит своё, мы не сомневались. И, если что, наше слово в мэрии свидетели подтвердят.

У коновязи навзрыд плакал тот самый дворянин, и не стеснялся своих слёз. Рядом осторожно переступал копытами его конь.

- Оглох! – жалобно всхлипнул парень, – Совсем оглох! Сволочи! Гады!

И дворянин опять разрыдался. Сказать ему, что негодяй пойман? Что за своё преступление поплатится в полной мере? Да, разве это его утешит?

Водяной только оглянулся на меня и нырнул внутрь коня. Конечно, Клаус этого не видел. Но, он увидел, что я остановился и напрягся. И, кажется, догадался. Во всяком случае, он тоже остановился и не торопил. Томительно текли минуты, а водяного всё не было. Клаус успел уже навьючить на наших лошадей сумки и прочую поклажу, проверить подпруги, убедиться, что подковы целы и никаких камешков под них не попало, а водяной всё никак не появлялся.

- Что смотрите? – взъярился вдруг тот дворянин, – Смеётесь, небось в душе? Что не вас беда коснулась? А ну прочь! Прочь, я сказал! А не то…

И бросил руку на рукоять меча.

- Ни слова! – шикнул на него Клаус, – Не видишь? Велир Лёха колдует! Молчи и надейся на счастливый исход!

Дворянин в отчаянии закусил губу и отвернулся. И тут появился водяной. Усталый, исхудавший, но довольный.

- Не представляешь, Лёха, – радостно заорал он, – какая мелкая была работа! Помнишь, ты рассказывал мне про стволовые клетки? Что из них можно вырастить, что нужно? Сегодня я этим и занялся! Трудно, но… интересно! И полезно! Я этой лошади слух, считай, заново вырастил! Все нервные соединения заново проложил!

- Так что с конём? Здоров? – уточнил я.

- Должен быть здоров, – пожал плечами водяной, – Но, гарантировать не могу. Сам понимаешь, дело новое, не испробованное…

- Как тебя зовут? – обернулся я к дворянину.

- Барон Джеф фе Валлет, – угрюмо буркнул тот.

- Проверь слух у коня, – попросил я.

Дворянин неверяще вскинул голову. А потом несмело позвал шёпотом:

- Ветер!..

Конь вскинулся и посмотрел в глаза хозяину.

- Он… слышит! – сам себе не поверил фе Валлет, – Господа! Он слышит!

И бедняга кинулся на шею любимцу.

Мы с Клаусом сели в сёдла, когда фе Валлет оторвался от друга.

- Господа! – торжественно сказал он, – Хочу, чтобы вы знали: у вас есть должник! Должник, который готов отдать за вас жизнь. Увы, я не могу отблагодарить вас золотом. Не всем повезло быть богатыми. Этот конь – это всё, что есть у меня в жизни. Сами понимаете, пятый сын в семье… Нет, я не жалуюсь, я объясняю, почему… э-э-э… стеснён в стредствах. Временно. Да, я