Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Строй слаженно развернулся. Только в одном месте произошла заминка. И в мгновение ока сержант коршуном налетел на оплошавшего воина:

- Опять? Пат, ты опять?! Макака бесхвостая! – палка сержанта начала лупить виновного, не выбирая места для удара. Виновный слегка поник.

- Я сколько раз говорил, что кругом поворачиваются через левое плечо? – брызгал слюнями сержант, не уставая хлестать палкой, – Через ле-во-е! Там, где щит! Чтобы, значит, и сам ни на что выступающее не наткнулся, щитом огородившись, и товарищам не мешал, поворачиваясь им в противоход! А ты?! Нет, ты издеваешься Пат, скотина!

- Запамятовал я… – тихим басом промычал бедный Пат, – Перепутал…

- Перепутал?! – взвился сержант, который уже, вроде бы, слегка притомился, – Я тебе перепутаю, овца безрогая! В бою такое «перепутал» может кому-то жизни стоить! И не одному! Ладно бы одного тебя, дурака, проткнули – одной ходячей проблемой меньше! Но и товарищей своих погубить можешь!

- Я буду стараться… – повесил голову провинившийся.

Сержант с отвращением посмотрел на свою палку, один конец которой совсем измочалился, и отшвырнул её в сторону. Подошёл к связке таких же и вытащил новую.

- Смотри мне, дятел! – погрозил он Пату, – Ещё раз так перепутаешь, и на экзекуцию пойдёшь! И плевать мне, что злого умысла у тебя, может, и не было!

Пат с тоской покосился в сторону. Я посмотрел туда же. Недалеко от отхожего места было оборудовано место для наказаний. И оно не пустовало. В специальных колодках, в которые просовываются шея и руки виновного, томился какой-то преступник. Колодки были вбиты в землю на такой высоте, что тот вынужден был стоять на коленях. Он был обнажён по пояс и видна была спина, вся иссечённая бичом. Над несчастным вилось целое облако мух, но тот не мог ни отогнать их, ни даже почесаться. Бр-р! Меня передёрнуло.

- Встань в строй! – смилостивился сержант над Патом, – Живо! А теперь все вместе, бараны двуногие, шагом… Все помнят, с какой ноги шагать надо? Пат, помнишь? Смотри мне, образина! Шагом… МАРШ!

Ощетинившийся копьями строй слаженно зашагал в нужную сторону. А к нам с Клаусом уже бежал кто-то в посеребрённых доспехах. Дайте вспомню… Да, именно он командовал войсками, когда они покидали замок. И зовут его… да, барон фе Грэкзиль.

Барон подбежал легко, словно и не было на нём тяжёлой амуниции. Словно и не в годах. А я вспомнил, что зря мы ахаем, вот, дескать, какие тяжести приходилось в бою таскать средневековым рыцарям! Эти самые рыцари ничем больше не занимались, кроме как подготовкой к ратным подвигам. И силушки им занимать было не нужно. Хроники утверждают, что юные рыцари запрыгивали в седло в полном рыцарском облачении, не используя стремени! С возрастом, конечно, силы уходили. Но, возрасту того было-то! Сорокалетний мужчина считался глубоким стариком. Так что, я не удивился, что фе Грэкзиль подбежал так резво, не запыхавшись, хотя в бороде его появились первые седые волоски. Я удивился выражению его лица. Оно одновременно выражало радостное облегчение и глубокую озабоченность. Как это смогло проявиться одновременно, вот, хоть убей, передать не могу. Но было именно так. Похоже и Клаус это разглядел. Потому что сразу же соскочил с коня, приветливо поздоровался с бароном и принялся нахваливать порядок, царивший в лагере. Фе Грэкзиль небрежно двинул плечом, вроде как, чему же тут удивляться? Опыт, как известно, не пропьёшь. Было видно, что ему приятно. Но, барон промолчал.

Я тоже спешился и пошёл чуть поодаль, внимательно прислушиваясь к беседе.

Клаус похвалил барона, что не прекращаются тренировки бойцов. Барон молчал. Клаус высказался в лестных выражениях о содержании лошадей. И когда только разглядел их у коновязи? Что значит, профессиональный взгляд! Я давно замечал, что душа Клауса живёт на конюшне! Барон молчал. Клаус отметил, что чувствует аромат кухни и там явно готовят вкусно. И по внешнему виду солдат видно, что не голодают. Барон молчал.

- Господин барон! – не выдержал, наконец, Клаус, – Я вижу, что тебя что-то гложет! Что это может быть?!

- Я скажу! – круто развернулся на месте фе Грэкзиль, – Я скажу, граф! Оглянись! Вокруг нас масса войск! Сила, которой не собиралось со времён… и не упомню, с каких времён подобная сила собиралась. И эта сила подчиняется императору Овальду. А через реку собралась не меньшая сила, которая готова вцепиться нам в глотку по первому сигналу. И та, чужая сила, тоже подчиняется императору Овальду! Только другому Овальду. И, представь себе, никто – никто! – не может сказать кто из императоров истинный. Не поверишь, граф, ежедневно толпы войск маршируют по мосту то на одну сторону реки, то на другую. Наш сосед, граф Джакоб, уже шесть раз переходил со своими войсками мост, не в силах определиться, какой стороне служить! Твой сюзерен, герцог Лапута четырежды приказывал, чтобы эти войска присоединились к его армии! Я еле отбрехался, мол, «вассал моего вассала – не мой вассал», и стало быть, я не подчиняюсь непосредственно герцогу. Вот, мол приедет граф ши Денжер, он и прикажет чего надо. И, надо признаться, у меня гора с плеч свалилась, когда я увидел, что ты приехал. Но! Признаться, у меня на душе лежит тяжёлый груз. Впервые я не знаю, какой дать совет своему сюзерену. Я не знаю, какую из сторон следует поддерживать в предстоящей схватке. А схватка будет! Поверь носу старого вояки, он чует, что схватка будет! Да, такая, которая перемесит, словно тесто, всё, что было до этого. Всю империю! И великие низринутся, а малые возвысятся. В зависимости от того, чью сторону примут.

- А на какой стороне реки герцог Истодский? – вмешался я.

- На противоположной – мотнул головой фе Грэкзиль.

- Боюсь, тогда и нам нужно туда же, – вздохнул я.

- Как?! – обомлел Клаус, – Но герцог Истодский… в замке Рубус… мы же с ним…

И парень воровато оглянулся на фе Грэкзиля, не сболтнул ли лишнего. Старый вояка задумчиво смотрел вдаль, делая вид, что ни слова не слышит. Получалось у него, признаться, не очень, но он старался.

- Хорошо! – покладисто согласился я, – Мы посетим совещание военачальников, с участием императора, и с этой и с той стороны реки, а потом уже решим, на чью сторону податься. Так будет правильно?

- Пожалуй… – задумчиво почесал подбородок Клаус,