Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- Ну, может это ссылка на время года? – предположил Клаус, – Типа, приступайте к поискам, когда расцветёт овёс? Это вам будет вещий знак!

- И могила найдёт такого дурака, как ты! – добавила Джулия, – Нет, тут что-то другое! Лёха, дай мне записку! Я над ней на досуге подумаю! А пока, давайте считать, что одно положительное сообщение мы всё-таки получили: Эта цепь – действительно четвёртый артефакт Йоты! Иначе новой загадки мы бы не увидели. Кстати: почему цепь?

- Я ждал чего-то подобного, – признался Клаус, – Смотрите аналогию: сапоги – поножи, перчатки – поручи, нагрудная цепь – нагрудник. Не удивлюсь, если очередной артефакт нужно будет надевать на голову. Вроде короны. Тогда будет аналогия: корона – шлем. И получится сборный артефакт в виде доспеха. Не знаю, правда, каким боком сюда входит кольцо… ну, да это неважно! В своё время разберёмся!

- Клаус, а ты сам не пробовал эту цепь надеть? – спросил я вертя цепочку в руках.

- Так, чисто из любопытства! – не стал скрывать парень, – Только она не наделась! Как сапоги. На вид, вполне большая, а станешь на шею надевать – не лезет! Расстёгнутую неденешь, станешь застёгивать – душит. Нет, это цепочка твоя, Лёха, и только твоя!

- Ну, что ж… – я решительно накинул на себя цепочку.

Цепочка легла вполне себе нормально. С большим зазором. Никакого дискомфорта. И никаких дополнительных ощущений. Опять загадка!

- Ничего! – пожал я плечами на вопросительные взгляды друзей, – Никаких внешних признаков артефакта.

- Разберёмся, Лёшенька, – прищурилась Джулия, – Обязательно разберёмся!

И мы принялись старательно болтать обо всём, что не связано с Йотой и его загадками. Но я видел, что все размышляют об этой проклятой записке. Я и сам никак не мог выкинуть её из головы. И в самом деле, бред какой-то написан! Но в этом бреду должен быть здравый смысл. Не может его там не быть!

Стихи и прочие рассуждения.

Не любит тот, кто не любит всегда.

Аристотель.

Я едва успел задремать, как внезапно проснулся. И почувствовал, что в комнате я не один. Так! Только без паники! Чем бить супостата: затопить расплавленной лавой или заледенить до мозга костей? М-м-м…

- Мне стало так пусто и неуютно, Лёшенька – прошелестел голос и Джулия скользнула ко мне под одеяло, – И я не выдержала. Ты, только, ничего не подумай. Я не за этим. Спишь себе и спи! Вон, поворачивайся на правый бок и спи!

Я послушно повернулся на правый бок и честно боролся с искушением. Минуты две. А потом моя рука, помимо моей воли, поползла налево. И встретилась с горячей рукой, ползущей навстречу.

- Плевать мне на советы твоего элементаля! – пробормотала Джулия, – Понятно?!

Утром служанка, пришедшая убирать комнату, только пискнула и стремительно выскочила вон. Не удивительно. Я был редкий гость в своей постели. Всё больше в комнате Джулии ночевал. А увидеть здесь не одного меня, она и вовсе не ожидала.

- Молоденькая… симпатичная… – нахмурила брови Джулия.

- Кто? – сделал я вид, что не понял, – А-а-а! Вот эта девочка? Да, ей поди-ка и двенадцати лет нету!

- Четырнадцать уже стукнуло! – хмуро выдавила из себя Джулия, – Взрослая уже. Вон как попой вертанула! Понимает, на какие места у девушек мужчины в первую очередь внимание обращают!

- Ты что, ревнуешь? – поразился я.

- Н-нет… пожалуй, – задумалась Джулия, – Но в качестве профилактики…

- Нет! – твёрдо заявил я, – Нельзя быть чуточку беременным, нельзя быть ревнивым наполовину. Или-или! Я тебе доверяю всецело. Мне плевать, как выглядит конюх, который седлает твоего коня или садовник, который приносит тебе корзину ягод. Пусть они будут самыми-пресамыми брутальными мачо, повторяю, мне плевать. Потому что я доверяю тебе больше, чем самому себе. Но я надеюсь, что и ты в ответ будешь мне доверять полностью и безоговорочно. Иначе у нас не получится совместная жизнь. Это не жизнь, а пытка, когда возникает желание подсмотреть за любимым человеком, почитать его письма или подслушать его разговор. Это… мерзко! И это никак не похоже на любовь! Ни единой чёрточкой не похоже!

- Тебе легко! – надула Джулия губки, – Ты знаешь, как я тебя люблю! Я тебе об этом каждый день по сто двадцать раз рассказываю! А ты ещё ни разу мне про любовь не сказал!

- Зачем слова? – возразил я, – Любовь, это чувство! Если ты чувствуешь в себе любовь, зачем сотрясать воздух глупыми словами?

- А затем! Женщина любит ушами! Вот зачем!

Я вздохнул. Потом ещё раз вздохнул. А потом закрыл глаза и негромко начал:

Я с детства чувствовал в груди

Весёлый перестук,

Как будто, там сидит внутри,

Весёлый, добрый друг.

Стучит в весёлый барабан,

И ритм мне задаёт,

И никогда, и никогда,

Стучать не устаёт.

И днём и ночью, в снег и в дождь,

Звенит ритмичный звук,

Мой барабанщик на посту!

Стучит… тук-тук… тук-тук…

Лишь только в драке и в бою,

Когда я зол и рьян,

Тогда отчаянную дробь

Гремит мой барабан.

А, после драки, верный друг,

(пусть я страдал от ран)

Всё тот же ритм: тук-тук… тук-тук…

Стучал в мой барабан.

Но, лишь увидел я тебя,

И барабанщик мой,

Впервые пропустил удар,

А барабан дал сбой!

Теперь, то танго он стучит,

То польку, то фокстрот,

А то такое забренчит –

Сам чёрт не разберёт!

Всё изменилось, верь – не верь.

Но почему? Пойму ли я?

Стучит в груди моей теперь

Одно лишь имя: Джулия!

Джулия вначале широко распахнула глаза, а потом зажмурилась от удовольствия.

- Это ты написал? – спросила она, когда я закончил читать, – Правда, ты?

- Да, – ответил я.

- Для меня? Правда, для меня?

- Да!

- Лёшенька! Я тебя люблю! И… ладно, пусть эта трясогузка остаётся! Я только проведу с ней беседу о приличиях, и всё!

Довольно несвязные заявления, вы не находите? Похоже, что голова у Джулии пошла кругом и мысли порхали с предмета на предмет.

- Пойдём, подумаем над запиской Йоты! – совершенно нелогично предложила Джулия, –