Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

горький вкус. Не было больше злости и гнева. Лицо Клэр побледнело, сделалось дурным, и лишь дёргающиеся из стороны в сторону зрачки выдавали признаки жизни. Пальцы безжалостно мяли бумагу, в то время как руки обессиленно лежали на коленях. Страх и чувство вины взяли верх над разумом, а в голове мешались мысли о том, почему до сих пор он считает её умирающей.

Не теряя больше ни минуты, Клэр открыла дверь и что есть мочи побежала к императору. Уже смеркалось, и не во всех коридорах успели зажечь свечи. Темнота всегда пугала её, сколько она себя помнила. Её воображению не было границ, потому, смотря каждый раз в тёмный и пустой коридор, Клэр жмурилась и задерживала дыхание в надежде остаться незамеченной для потусторонних сил. Пробегая вдоль стен, краешком глаз она видела мелькающие сбоку картины. Незнакомые лица, смотрящие на неё с портретов, приобретали жуткий вид в этом полумраке. Но во всём этом ночном кошмаре ничто не пугало Клэр больше, чем навязчивые мысли о беде, которая может произойти с Мишелем, пока он думает, что она умирает.

Из кабинета государя виднелся свет. Тонким лучом растекался он по мраморному полу. Клэр поняла, что император ещё занят делами. Стража без особой настороженности пропустила спешившую девушку к государю, предполагая, что он осведомлен о её визите. Ворвавшись в комнату и с трудом переводя дыхание, Клэр увидела, как Александр сидит за столом с Франсуа и подписывает какие-то бумаги.

– Что вы здесь делаете, Клэр Данииловна? Да ещё в столь поздний час, – два удивлённых и немного возмущённых взгляда встретили её и немедленно потребовали объяснений.

Пустыми глазами она смотрела то на императора, то на Франсуа. Вытянув руку с письмом, девушка наконец принялась оправдывать своё дерзкое своеволие:

– Ваше Величество! – пытаясь сдержать дрожь в голосе от подступающих слёз, начала она. – Как вы объясните это? Кто подложил мне это письмо?

Император переглянулся с Франсуа и, приподнявшись со стула, замешкался с ответом, разглядывая смятый клочок бумаги в её руке.

– О чём идёт речь, Клэр Данииловна? Что это за бумаги?

– Это письмо от Мишеля. Он думает, что я умираю. Почему? Неужто вы не сообщили ему о моём выздоровлении, ведь он места себе не находил, пока я лежала без сознания, вы сами так сказали! – Клэр глотала окончания слов. Всхлипывала, но из последних сил старалась не расплакаться; губы дёргались в диком движении.

– Государь… – хотел было вмешаться Франсуа, но император тут же прервал его, приподняв руку.

– Клэр, тогда вы были так слабы, что мы и впрямь думали, что вы умираете, – Александр говорил неубедительно. Издевательски. Каждое его слово выглядело ложью. – Но разве я не предлагал вам написать ему письмо лично? У меня есть более важные занятия, чем решать ваши любовные дела. Я действительно не сообщил Мишелю о вашем здравии, так как решил, что эта обязанность полностью лежит на вас, мадемуазель.

– Прошу вас… Дайте написать ему письмо. Умоляю вас! Обещайте, что распорядитесь отправить его сегодня же.

Но на простую, казалось бы, просьбу в ответ Клэр не услышала ничего. Император молча смотрел на неё, не отводя глаз, словно ожидая, что она поймёт его без слов.

– Боюсь, это невозможно, – сказал Франсуа, зная, что император не будет обременять себя излишними словами в этом случае.

– То есть как? Вы же сами только что сказали, что…

– Мишель погиб, Клэр Данииловна. Его, как и весь его полк, варварски убили два дня назад недалеко от французской границы, – перебил её Франсуа, не добавив больше ничего, кроме положенного сожаления.

Клэр не сразу поняла, о чьей смерти только что сообщили. На миг ей показалось, что она вслух возразила этой новости. Но её губы застыли, с них не сорвалось ни звука. Слова о гибели Мишеля ещё некоторое время отражались эхом в её сознании. Клэр стала бледной, будто смерть тайно выдернула из неё душу.

– Нет… – наконец горестно прошептала она, вертя головой в разные стороны.

– Мы знали, как тяжело вы перенесёте эту новость. Вы были не готовы…

Чувство полного бессилия ломало её изнутри. С каждой секундой новость становилась более ядовитой и липкой. С каждой секундой делалась реальной. Клэр упала на колени перед императором и навзрыд заплакала, прикрывая рот руками. Кровь так приливала ей в голову, что невыносимо было смотреть. В перерывах между слезами и вздохами раздавались душераздирающие истошные крики, которые пытался унять Франсуа, опустившись к ней на пол. Он осмелился дотронуться до её руки, но Клэр отпрянула.

– Нет! Это неправда! – повторяла она каждый раз, срываясь на крик.

– Мы понимаем, и нам искренне жаль. Мишель был прекрасным и благородным человеком… – сказал наконец император.

– Это невозможно! Дико! К чёрту этот девятнадцатый век. К чёрту всё, – она замолчала на время. Набиралась сил, чтобы обвинить императора в лицо: – Вы вынесли ему смертный приговор, отослав из Петербурга! Вы!

– Клэр, не… – Франсуа удивился её дерзости, но более ничего возразить не мог.

– Вы!.. – выкрикнув это, Клэр подскочила с колен и выбежала из комнаты, всё ещё прикрывая лицо руками.

* * *

В чувство её привёл ледяной ветер и морось с тёмного, затянутого тучами неба. Клэр оглядела всё вокруг и увидела, что стоит посередине аллеи в саду рядом с дворцом. Время, пока она бежала прочь из кабинета императора Александра, словно стёрли из её памяти. Заменили чем-то пустым и горьким. Она совершенно не понимала, как оказалась здесь, и от этого чудовищное ощущение потерянности всё больше врастало в неё своими корнями.

Пар от тёплого дыхания рассеянной белой дымкой растворялся в холодном воздухе.

Её плач не прекращался, а разум был подчинён лишь одному. Вине. Вине за гордость. Глупую и бессмысленную гордость…

– Прости меня. Пожалуйста, прости. Я такая дура. Ведь я хотела сделать тебе больно за то, что ты не поверил мне тогда. Я хотела, чтобы ты страдал так же, как и я. Это моя вина, Мишель… Господи! Прошу! Прекрати это… верни меня обратно. Пусть это всё окажется сном!

Подняв влажные глаза к чёрному небу, Клэр надеялась увидеть на нём звезду, ярко светящую и одинокую, как она, чтобы посчитать это хорошим знаком. Но навязчивый мрак не давал петербургскому небу в этот день даже капли света. Полагаясь на чудо, она продолжала безнадёжно глядеть в облачную пустоту, ловя на своём лице небесные капли. Они смешивались с её слезами и уходили в никуда ровно так же, как и возникли.

– Клэр? – осторожно сказал голос позади неё. – Я глубоко сочувствую вашему горю. Терять близких нелегко. Но ваша жизнь не может зависеть от