Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

покойников. – Франсуа изо всех сил пытался подобрать более деликатные слова, от которых бы Клэр постепенно пришла в себя. Но, как бы он ни старался, от его слов становилось только больнее.

– Я ценю вашу заботу, Франсуа… – соврала она. – Но сейчас я буду рада лишь одному, – всхлипывая, отвечала Клэр, не оборачиваясь к нему лицом. – Если вмиг я перестану чувствовать эту боль и вину, что грызёт мне сердце изнутри, убейте меня…

– Нет, нет, нет, нет! Ну что же вы! Люди, которыми мы дорожим, рано или поздно покидают нас. Вы знаете мою историю. Я тоже потерял всех, кто был мне дорог и кого я любил. Всё, что мне остаётся, – это месть… Надобно помнить, что ничто не вечно. Тем более любовь. – Он подошёл к ней ближе. Тихо нашёл её руку: – Вы ещё так юны, у вас всё впереди. Вы ещё обретёте счастье!

– Я любила его… Что мне делать?

– Жить, – просто ответил Франсуа. – Жить дальше, как жили и до встречи с ним. Мы с вами тоже неизбежно умрём. К этому надо отнестись как к чему-то высшему. Это не божий промысел. Мы вправе сами решать, жить или умереть. Возможно, князь Равнин тоже сделал свой выбор, – его слова наконец стали утешать её разбитое сердце.

– Но как быть с этим чувством вины? Ведь он погиб из-за меня… Из-за меня!

Внезапно опущенное лицо приподняли вверх тонкие руки. Клэр почувствовала, как коснулась губами чего-то нежного. Чего-то неприятного. Открыв глаза, она увидела, что её лицо совсем близко к лицу Франсуа.

Что это был за поцелуй? Она в растерянности принялась отталкивать настойчивое тело от себя.

– Как вы можете! Никогда больше не смейте прикасаться ко мне!

Возмущённая его выходкой, Клэр сменила чувство вины на злость. Нахмуренный лоб подчёркивал её горящие отвращением глаза, направленные на Франсуа.

– Я готов быть козлом отпущения, чтобы вы наконец перестали возлагать на себя то, в чём совершенно нет вашей вины, – прокричал он ей вслед.

Сбежать. Это было единственно правильное решение, которое она могла предпринять сейчас. На сей раз Франсуа не стал преследовать её.

Клэр поднималась по парадной лестнице, на ходу вытирая слёзы со своего красного холодного лица. Крепко стиснув зубы, она подавила свою печаль, заполнив сердце хладнокровием и злостью. Минуя коридоры и комнаты, девушка вновь стояла у дверей злополучного кабинета.

Александр Павлович продолжал перебирать и подписывать стопку бумаг, словно ничего не произошло. Заметив в дверном проёме Клэр, он равнодушно осмотрел её сверху донизу, а затем сказал:

– Я вижу, что вас привели в чувство. Поймите и вы меня, Клэр Данииловна, я не мог скрывать от вас такие новости. Но и сообщить о них в день произошедшего я тоже был не в силах, – спокойным и немного сочувственным голосом пояснил император.

– Ваше Императорское Величество, – Клэр через силу протолкнула мешающий ей говорить ком, – это уже не важно! Я готова помогать вам и вернуть Наполеону его кольцо, если это поможет моей стране, – выдохнув, ответила она ещё дрожащим голосом.

– На что вы готовы пойти ради нашей общей цели?

– Я уже потеряла любимого… Мишель – единственный, кто удерживал меня в этом мире. Теперь я хочу одного: вернуться к своей прежней жизни, далёкой от дуэлей, балов, политики, и как можно скорее обо всём забыть. Поэтому, Ваше Величество, я согласна на всё.

– Вы поступитесь своей честью и моралью? Станете шпионить и доносить о любых делах, которые идут вразрез с интересами нашего государства?

– Да, – чётко и коротко ответила Клэр.

– Тогда с этого момента такие дела, как убийство, обман и вступление в связь как с мужчиной, так и с женщиной, должны быть для вас совершенно обыденными, если через эти действия вы сделаете благо Отечеству нашему. – Клэр никак не ожидала таких откровенных слов от императора Александра и, хоть они привели её в полное недоумение, она, находясь в разозлённом и подавленном состоянии, ответила согласием. – Отныне вы полностью принадлежите мне. Помните это, наперёд обдумывая каждый свой шаг.

Последствия – это самое коварное условие любого нашего выбора.

Глава 12

Слуга государя

Шуми, шуми же, ветер ночи,

Играй свободно в небесах

И освежи мне грудь и очи,

В груди огонь, слеза в очах.

М. Ю. Лермонтов, «Ночь»

С первыми морозами наступила и зима 1811 года. Утром первого декабря в покои Клэр постучалась полненькая служанка, посланная Александром Павловичем. Женщина долгое время колотила по двери, прося разрешения войти. Не получив ответа, она нерешительно дернула золочёную ручку и обнаружила, что дверь не заперта. Первым делом служанка оглядела заправленную кровать и, не найдя в ней спящего тела, принялась рыскать глазами по комнате. Вскоре её обеспокоенному взгляду предстало сгорбленное тело Клэр, которая молча сидела в кресле напротив окна, уставившись в пустоту.

– Барышня, с вами всё в порядке? – спросила женщина, оставаясь на расстоянии.

– Вполне, – утомлённо ответила Клэр, не сводя тяжёлого взгляда с белого неба за окном и практически не моргая.

– Хочется верить, что вы выспались. У вас сегодня, верно, говорят, трудный день.

– Я и не ложилась, – вновь скупо проговорила она.

– Как? Так ведь негоже. И всё же мне нужно вас одеть и подготовить к встрече с императором.

– Как хочешь! Моё платье готово?

– А как же. Только вот в толк не возьму, почему вашей милости захотелось чёрное? В Париже мода такая, да? – с неподдельным любопытством поинтересовалась она, доставая из коробки чёрное платье Клэр.

– Прошу без лишних вопросов. Со вчерашнего вечера мигрень, и так тошно.

Женщина досадливо поджала губы и принялась одевать Клэр в новое платье, не замечая, как та неохотно протягивает руки.

Напоследок служанка брызнула на её шею и волосы пару капель цветочных духов, от запаха которых Клэр ещё долго кашляла. Уходя, женщина напомнила, что Клэр ждут в кабинете Его Величества, на что она молча кивнула.

Это была совершенно другая Клэр. Чёрный шлейф тянулся за ней по белому мраморному полу. Это была совершенно другая походка. Твёрдый и уверенный шаг сопровождало восхищённое внимание придворных дам и господ. Глаза, глядевшие холодно, не замечали этого, а губы были плотно сжаты, и ни один мускул не дернулся на её лице. Заметные синяки под глазами придавали ей болезненно-романтический вид, несмотря на то, что в душе романтике не было места. Немой охранник по-прежнему слепо следовал за ней по пятам, так и не назвав своего имени.

Её обучение подходило к концу, и теперь Клэр думала исключительно о том, как