Возвращение - Марцин Подлевский

схватил бутылку и повернулся к выходу. Стаканы. Взглянул на стол. Там стоял один. Они должны быть в столовой… Ну, они всегда могли бы хлебать из бутылки. Все равно. Он пожал плечами, стараясь не сделать первый глоток до прихода остальных; старался не смотреть на стол, на котором — не считая квадратного стакана, нескольких плиток памяти, документов и засохших пятен от виски — лежал пульт управления от голоэмиттера, установленного в каюте.

Достаточно подойти и нажать кнопку, чтобы увидеть Эмму Немо. Всего один жест мог заслонить то, что он видел. Мертвая, окутанная холодом вакуума, призрак с закрытыми глазами, пронзивший его шипом льда. О да. Он помнил почти все — и довольно отчетливо, лучше, чем неопределенность глубинного метапространства. Он помнил, как призрак Эммы уверенным шагом подошел к нему и сказал:…

Что сделать? Поклониться…? Нет, восславить. Поклонишься кому-то другому. Эмма повторяла это бесконечно, но он запомнил лишь холодный тембр ее странно монотонного голоса. Так могли бы говорить мертвые, если бы им было позволено произнести еще одно слово. В мире живых оно отозвалось бы ледяным эхом.

Я должен знать, — внезапно подумал он. Я должен понять. Я должен. Я включу его и, когда увижу ее…

Он не знал, сколько простоял, уставившись на пульт, — минуту? две? пять? — но наконец, медленно, неуверенно, потянулся к нему. Он не думал: пилот звал его, обещая успокоение. Если он ее увидит, все, возможно, закончится.

Его отрезвил только звук открывающейся двери.

***

Месье стоял спиной, и это значительно облегчало задачу врача.

— Не было ли разговоров о вечеринке с выпивкой? — спросил механик, нажимая на кнопку контактного микрофона. — Потому что если это миндальная моча, то я закажу первую порцию, — добавил он и повернулся к Джонсу. — О, разве это не наш… — начал он, но Харпаго размахнулся и ударил его по лицу сжатым кулаком.

— Ах, ты… — Механик закашлялся, отшатываясь от удара. — Вы спятили, док…

Доктор Харпаго Джонс схватил его за горло и поднял на ноги. Месье выпучил глаза, пытаясь отдышаться. Он мог ожидать чего угодно, но только не того, что доктор, который был легче его на много килограммов, худой и старый, вдруг схватит его в стальную хватку и прижмет к стене машинного отделения.

— Пусти…! — хрипел он, потянувшись в темноте к одному из ключей, прикрепленных к поясу его скафандра. — Да что с тобой… — простонал он, когда Доктор остановил его руку, вывернув ее назад. Сенсорный ключ с глухим стуком упал на пол «Ленты». — Джонс! — хрипел Месье. — Джонс!

— Бесконечность, — шептал Доктор, все еще держа за шею дергающегося механика. Несмотря на крайне неудобное положение, он наклонился и другой рукой схватил упавший гаечный ключ. Металл был прохладным, и осознание того, что он держит его в руках, успокаивало, как тихая музыка. Какое-то мгновение он не двигался, стоя как старая скрюченная статуя. — Вечность, — добавил он наконец, медленно поднимая оружие.

— Миртон… — застонал Месье, перед глазами которого уже начала мерцать тьма — он… Джонс… послушай… он велел мне… выключить… понимаешь?

Имя Грюнвальда заставило доктора на мгновение замереть. Механик дергался, как рыба, выброшенная из воды. Его лицо уже начало синеть.

— Миртооон, — хрипел он. — Это он… приказал… АмбуМе… АмбуМед… или это, или… альб… Глуб… Глубина!

Доктор крутил головой, как животное, пытающееся что-то понять. Затем он ударил Месье по голове гаечным ключом. Тело механика обмякло и сползло на пол. Оно, как заметил Джонс, было удивительно неподвижным. И покрыто прохладой.

Однако он не закончил работу. Он встал, ковыляя над механиком, и имя «Миртон» прозвучало, как старое эхо.

— Восславим, — пробормотал он наконец, повернулся и зашагал прочь, к выходу на нижнюю палубу, к лестнице, ведущей к капитанской каюте. — Восславим… — бормотал он, не зная, что сказать. — Восславим Бледного Короля.

***

Миртон Грюнвальд сразу понял, что что-то не так.

Стоя в дверях, доктор смотрел на него полусонно, хотя в бледных глазах Джонса можно было разглядеть какое-то намерение. Харпаго моргнул и вздрогнул — но тут же решительно шагнул вперед и переступил порог.

Дверь закрылась за ним с тихим шелестом.

— Доктор… — начал Грюнвальд и прервался, заметив, что Харпаго сжимает в руке тяжелый сенсор-ключ, покрытый мелкими вкраплениями чего-то, похожего на кровь. — Джонс?

— Вы должны… — начал доктор, на мгновение закрыв глаза, словно пытаясь найти в себе нужные слова. — Вы должны… знать.

— Что я должен знать?

— Веч… вечность. Лед пустоты, — прошептал Харпаго. Пальцы, которыми он сжимал ключ, заметно побелели от напряжения. — Пространство — это не ничто. Пло… плоскость. Вы должны знать.

— Джонс, — начал Грюнвальд, размышляя, успеет ли он одолеть доктора, если тот сделает первый шаг, — вам нужно успокоиться. Положите ключ. Сядьте. Я налью вам выпить, — добавил он с видимым весельем, осторожно поднимая бутылку, которую держал в руке.

— Глубина, — довольно четко произнес Харпаго. — Глубина. Восславим Бледного Короля.

Глубинная болезнь, — сразу понял Миртон. Как? Поврежденный стазис? Нет, это Месье. Тогда, когда…

Но закончить эту мысль он не успел, потому что доктор прыгнул на него и замахнулся ключом.

Если бы Грюнвальд не был готов к атаке, Джонс наверняка добился бы успеха. Ключ пролетел прямо у головы Миртона, который успел ловко увернуться — к сожалению, врезавшись в стол.

Джонс был быстр — почти неестественно быстр и проворен. Он извернулся и, не теряя темпа, вонзил ключ в плечо капитана. Грюнвальд вскрикнул, схватился за руку и двинулся вдоль края стола. Харпаго не стал ждать, пока жертва упадет, — он тут же поднял ключ.

— Восславим его! — крикнул он, целясь ключом в голову Миртона. И тут его залил свет.

Осветилась вся «Лента»: включились все возможные приборы. Дверь слегка приоткрылась, и в энергетических трубах что-то защелкало. Доктор замешкался, чем немедленно воспользовался Грюнвальд, вскочив на ноги и ударив его бутылкой миндального виски прямо в лоб.

Внезапный всплеск напряжения в прыгуне прекратился, и посреди капитанской каюты, светясь белым голосветом, материализовалась фигура аноректально худой женщины в паучьем облачении.

— Меня зовут Маделла Нокс, — прозвучал голос, усиленный компьютером. — Я НАБЛЮДАТЕЛЬ СЕКТОРА КОНТРОЛЯ ОБОДА ФЕДЕРАЦИИ, ЗОНА 180-210 ГАЛАКТИЧЕСКИХ ГРАДУСОВ. Я ВЫСТУПАЮ ОТ ИМЕНИ ЕДИНСТВА, НО ОСТАЮСЬ ЕГО ПРИЗНАННОЙ ПОСЛАННИЦЕЙ ОТ ЛИЦА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

— Джонс… — прошептал Грюнвальд,