Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Я не собираюсь останавливать Серебряного, — бросил я, огибая перевёрнутую каталку. — Я собираюсь спасти Орлова. Если его тело не выдержит нагрузки — он умрёт. А я лекарь. Моя работа — не давать людям умирать.

— Благородно! Героически! Самоубийственно! — Фырк всплеснул лапками. — Ты хоть понимаешь, что там сейчас творится⁈ Там ментальная буря! Ураган категории «все умрут»! Ты туда сунешься и тебя размажет по стенке, как комара по лобовому стеклу! И я вместе с тобой могу помереть, между прочим! А я ещё пожить хочу! У меня планы! Мечты! Я хотел увидеть, как ты женишься на Веронике и нарожаешь маленьких двуногих, которых я буду воспитывать и учить плохому!

— Фырк.

— Что⁈

— Заткнись и лети.

Впереди, у стены, я заметил знакомую фигуру. Пожилой мужчина в белом халате, седой, с аккуратной бородкой. Рентгенолог из диагностического отделения — кажется, Аркадий Михайлович. Хороший специалист, работает здесь лет тридцать. Сейчас он сидел на полу, привалившись спиной к стене, и хватал ртом воздух. Лицо серое, на лбу пот, рука прижата к груди.

Я затормозил.

Стенокардия. Классическая картина. Стресс от ментального удара спровоцировал спазм коронарных артерий. Если не купировать, может перейти в инфаркт.

— Нитроглицерин! — заорал я, не останавливаясь полностью, но резко замедляясь. — У кого есть нитро⁈

Мимо пробегала медсестра — средних лет, с аптечкой в руках. Я выхватил у неё баллончик с нитроспреем, не спрашивая разрешения.

— Эй! — возмутилась она.

— Потом! — бросил я через плечо.

Присел рядом с рентгенологом. Два пшика под язык. Проверил пульс частит, но ритмичный. Не фибрилляция. Уже хорошо.

— Дыши, Аркадий Михайлович. Глубоко и медленно. Скорая уже здесь.

— Какая… скорая? — прохрипел он.

— Ирония, — я похлопал его по плечу. — Вот видишь, уже понимаешь.

Из-за угла выскочил интерн — молодой парень с вытаращенными глазами.

— Что случилось⁈ Что происходит⁈

— Стенокардия, — я передал ему баллончик. — Нитро дал. Следи за ним. Если боль не пройдёт через пять минут, повтори. Если станет хуже — кардиореанимация во второй корпус. Справишься?

— Я… да… наверное…

— Не «наверное». Справишься. Это приказ.

И я снова побежал.

— Двуногий, ты только что остановился помочь какому-то деду! — Фырк нёсся рядом, возмущённо размахивая лапками. — Ты же торопишься! Ты же бежишь спасать отца своей невесты! А сам останавливаешься ради каждого встречного!

— Он бы умер, Фырк.

— И что⁈ Люди умирают каждый день! Это не повод тормозить, когда у тебя миссия!

— Это именно повод, — ответил я. — Потому что если я перестану останавливаться ради «каждого встречного» — я перестану быть лекарем. Стану просто человеком, который бежит куда-то по своим делам. А таких и без меня хватает.

Фырк замолчал. На секунду. Может, на две.

— Ненавижу, когда ты прав, — пробормотал он наконец. — Это так… так раздражает!

* * *

Приёмное отделение.

Семён и Коровин влетели в приёмное отделение одновременно — плечом к плечу, как два танка, прорывающих оборону.

И замерли.

Паника. Настоящая и очень качественная паника. Из тех, что описывают в учебниках по психологии толпы, а потом показывают в документальных фильмах про катастрофы.

Родственники пациентов — человек двадцать, не меньше — толпились у стойки регистрации, размахивая руками и перебивая друг друга. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то требовал немедленно позвать главврача, директора, президента, императора и желательно самого Всевышнего.

— Нас тряхнуло! — орала полная женщина в цветастом платье. — Что взорвалось⁈ Где мой муж⁈ Почему никто ничего не говорит⁈

— Это теракт! — вторил ей тощий мужик в очках. — Я знал! Я всегда знал, что эти больницы — рассадник…

— Моя мама! Где моя мама⁈ Она в третьей палате! Я хочу к ней!

За стойкой регистрации немолодая, опытная медсестра пыталась что-то объяснить, но её голос тонул в общем гвалте. Рядом здоровый охранник с дубинкой охранник растерянно переминался с ноги на ногу, явно не зная, что делать.

Коровин остановился. Набрал воздуха в грудь. И рявкнул.

— ТИХО!!!

Обычно голос у него был негромкий. Спокойный, рассудительный, как у доброго дедушки. Но когда Захар Коровин хотел, чтобы его услышали — его слышали. Толпа замерла. Как по команде. Как будто кто-то нажал на паузу.

— Технический сбой, — Коровин говорил спокойно, размеренно, каждое слово — как гвоздь в доску. — Скачок напряжения. Всё под контролем. Пациенты в безопасности. Персонал работает. Через пять минут к вам выйдет дежурный лекарь и всё объяснит. А сейчас отойдите от стойки и дайте людям работать. Иначе вы мешаете нам помогать вашим родственникам.

Тишина. Несколько секунд.

Потом толпа начала расступаться. Медленно, неохотно, но расступаться. Кто-то ещё бормотал что-то недовольное, но общий накал спал. Паника отступила.

— Лекаря к третьему боксу! — добавил Коровин, уже обычным голосом. — И кто-нибудь принесите воды этим людям. Они напуганы.

Семён смотрел на него с нескрываемым восхищением.

— Захар Петрович, — прошептал он. — Как вы это делаете?

— Тридцать лет практики, сынок, — Коровин усмехнулся в усы. — И полное отсутствие страха перед истеричными родственниками. Они, в сущности, как дети — хотят, чтобы кто-то взрослый сказал им, что всё будет хорошо.

— А всё будет хорошо?

Коровин помолчал.

— Это уже не моя компетенция. Моя — чтобы здесь был порядок. Давай, работаем.

Семён кивнул и двинулся вдоль коридора, высматривая тех, кому нужна помощь. У стены сидела молодая медсестра и тряслась мелкой дрожью. Глаза пустые, руки сжаты в кулаки.

Истерика. Отложенная реакция на стресс.

Семён подошёл, присел рядом на корточки. Вспомнил, как Илья разговаривал с перепуганными пациентами. Как он брал их за руки, смотрел в глаза, говорил — не успокаивающе-сладко, а твёрдо, уверенно, как будто точно знал, что всё будет в порядке.

— Эй, — он взял её за плечи. Жёстко, но не грубо. — Смотри на меня.

Она подняла глаза. В них плескался страх.

— Ты нужна пациентам, — сказал Семён. — Соберись. Сейчас не время для паники. Потом поплачешь, потом побоишься. А сейчас — работаем. Ясно?

Она моргнула. Раз, другой. Сглотнула.

— Я… да. Да. Работаем.

— Вот и молодец.

Семён помог ей встать и отправил к стойке регистрации помогать Коровину. А сам пошёл дальше, выискивая следующего, кому нужна помощь.

Зиновьева была где-то рядом. Он видел мелькнувший белый