Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Я переживаю, что ей стало плохо, — поежился Семен.

— А по камерам смотрели? — приподнял бровь я.

Все уставились на меня, как на новые ворота. Вот они лекари, все сложные пути исходили, а до самого простого не дотумкали. И когда я их научу…

Семен хотел ответить, но не успел.

Свет мигнул.

Раз, два, три — как подмигнул. Лампы на потолке на долю секунды погасли, потом вспыхнули снова, но как-то неуверенно, будто сами сомневались, стоит ли им работать дальше.

А потом запищала аппаратура.

Мониторы в ординаторской, которые дублировали и транслировали показатели пациентов из реанимации — одновременно выдали тревожный сигнал. Не тот страшный, протяжный писк, который означает остановку сердца. Другой — прерывистый, раздражающий, как будильник в шесть утра.

Сбой электроники. Потеря сигнала.

— Семён, к Грачу! — я среагировал автоматически, не успев даже толком обдумать. — Зиновьева, к Инге! Проверить показатели, перезагрузить мониторы, доклад через минуту!

Семён рванул из ординаторской первым. Ему не нужно было повторять дважды. Зиновьева вскочила следом, расплескав кофе на стол. Тарасов шагнул к двери, но я остановил его жестом.

— Останься. Будь на связи.

Сам я вышел в коридор.

Тишина. Натянутая, как струна. Как будто здание задержало дыхание.

Свет снова мигнул. На этот раз дольше — секунды полторы полной темноты, а потом лампы зажглись с тихим гудением, которого раньше не было.

Через минуту вернулись Семён и Зиновьева. Запыхавшиеся, но с нормальными лицами. Без паники.

— С пациентами порядок, — доложил Семён. — Грач стабилен, мониторы перезагрузились, все показатели в норме.

— Инга в порядке, — добавила Зиновьева. — Просто сбой мониторов. Я перезапустила всё вручную. Она даже не проснулась. Крепкий сон у девчонки.

Я кивнул. Хорошо. Пациенты в безопасности. Это главное.

Но в груди нарастало что-то нехорошее. Не тревога — скорее, предчувствие. Тот самый внутренний голос, который в прошлой жизни не раз спасал мне задницу. Голос, который говорил: «Это только начало. Дальше будет хуже».

Я открыл рот, чтобы выругаться.

И в этот момент — Удар!

Невидимый. Но ощутимый всем телом. Как будто кто-то взял реальность, скомкал её, как бумагу, и швырнул об стену. Меня повело — ноги стали ватными, перед глазами потемнело, в ушах зазвенело так, что я на секунду оглох.

Я схватился за стену, чтобы не упасть. Пальцы скользнули по гладкому камню. Мир вокруг качнулся, как палуба корабля в шторм.

Длилось это от силы секунду. Может, две. А потом — отпустило. Резко, как будто выключили. Только в ушах ещё звенело, и ладони были мокрыми от пота.

— Ух, ёжики зелёные! — Фырк появился рядом, тряся головой так отчаянно, что его уши хлопали, как крылья маленькой, очень возмущённой птицы. — Двуногий, это было мощно! Это было… это было как если бы тебе в голову залили ведро кипятка, а потом сразу ведро ледяной воды! Или как если бы ты засунул палец в розетку, только палец — это весь ты, а розетка — это весь мир! Серебряный! Этот маньяк врубил свою шарманку на полную катушку! Без предупреждения! Без объявления войны! Без «пристегните ремни и приготовьтесь к взлёту»! Просто — бац! — и мозги всем в кучу!

Фырк выдал эту тираду на одном дыхании и сразу стало понятно, что его тоже колыхнуло не слабо. Он нервничал и его короткая шерстка стояла дыбом.

Я выпрямился, моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать зрение. Коридор перестал плыть и принял привычные очертания.

Операция Серебряного. Ментальное сканирование всего здания — мощное, грубое, бьющее по площадям. Поиск тех, кто находится под контролем Архивариуса.

Побочный эффект — вот это. Удар по всем, кто хоть немного чувствителен к ментальной энергии. А в больнице, набитой лекарями с Искрой, чувствительны почти все. Хотя, возможно это и был удар почти по всем. Нужно было разбираться.

— Мог бы и предупредить, зараза, — пробормотал я, вытирая лоб рукавом.

— Ха! Предупредить! — Фырк возмущённо топнул лапкой. — Менталисты и предупреждения! Это же два несовместимых понятия! Как «диета» и «торт»! Как «бюджет» и «ремонт»! Как «я буду аккуратненько» и реальность! Они живут в своём мире, двуногий! В мире, где все остальные — просто мебель! Которую иногда переставляют с места на место! А иногда — роняют!

Из ординаторской выглянул Тарасов.

— Что это было⁈ — в его голосе звучало профессиональное беспокойство кадрового военного, который привык, что непонятные вибрации обычно означают взрыв.

— Менталисты работают, — коротко ответил я. — Плановая операция. Побочные эффекты.

— Плановая⁈ — Тарасов посмотрел на меня как на идиота. — Это у вас тут называется «плановая»⁈ У нас на фронте за такие «плановые» под трибунал отдавали!

— Это не фронт, Глеб.

— Да я уже начинаю сомневаться!

Я не успел ответить на эту мысль, потому что в коридоре загрохотали шаги. Быстрые, тяжёлые — так бегают люди, у которых нет времени ходить.

Коровин влетел в коридор. И когда он успел выйти?

— Илья Григорьевич! — он задыхался, лицо красное. — Там медсёстры! На посту! Упали!

— Сколько?

— Две! Просто… рухнули! Как подкошенные! Я был рядом, услышал грохот после того как качнуло, подбежал — они лежат на полу, без сознания!

— За мной! — я рванул, на ходу бросив через плечо: — Тарасов, аптечку! Семён, каталку!

Бежать было недалеко — сестринский пост располагался в двадцати метрах по коридору. Я добрался за несколько секунд.

На полу, возле стойки с документами, лежали две медсестры. Одну звали Валентина, женщина лет сорока, опытная, спокойная. лежала на боку, руки раскинуты. Вторая — Настя, совсем молоденькая, недавно из училища. Лежала навзничь, голова запрокинута.

Я опустился на колени рядом с Валентиной. Пальцы на шею, пульс есть. Ровный, чёткий, около шестидесяти. Дыхание тоже есть, мерное, глубокое. Зрачки реагируют на свет, но вяло. Как будто она не в обмороке, а в глубоком сне. Или под наркозом.

Активировал Сонар. Быстро, поверхностно, потому что мне нужна была общая картина, а не детальный анализ.

Мозг — без патологий. Сердце — норма. Давление — чуть понижено, но некритично. Никаких признаков инсульта, инфаркта, отравления или травмы. Просто… выключились. Как лампочки.

— Двуногий, — Фырк сидел на стойке, разглядывая медсестёр с профессиональным интересом. — Я вижу их ауры. Знаешь, что интересно? Они… мерцают. Не так, как у нормальных двуногих — те светятся ровно, стабильно, скучно.