Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Ну и картинка, — пробормотал Тарасов, опускаясь на корточки рядом с медбратом. Пальцы на шее проверка пульса. — Этот жив. Просто спит. Глубоко спит, как после наркоза. Зрачки реагируют. Дыхание ровное. Жить будет.

Я подошёл к Ордынской.

— Лена? — позвал я. — Ты меня слышишь?

Ничего. Ноль реакции. Зрачки расширены, но не реагируют на свет. Пульс — есть, ровный, замедленный. Дыхание поверхностное.

— Двуногий, — Фырк материализовался рядом с ней и заглянул ей в лицо. — Вот она где! Это не обычный обморок. Это что-то… ментальное. Её аура замкнулась в кокон. Как будто она сама себя заперла изнутри. Или кто-то её запер. Знаешь, как устрица захлопывает раковину? Вот примерно так. Только устрица — это она, а раковина — это её собственная защита. И она не собирается открываться. Ни за какие коврижки.

Я щёлкнул пальцами перед её лицом. Никакой реакции. Положил руку на плечо, слегка встряхнул.

— Лена! Это Разумовский. Ты в безопасности. Приди в себя!

И словно переключили тумблер. Ордынская вздрогнула. Моргнула. Ещё раз. Глаза сфокусировались, зрачки сузились, и из них хлынуло — страх, растерянность, облегчение. Всё разом, как поток воды через прорванную плотину.

— Илья Григорьевич? — голос хриплый, слабый, как будто она не говорила несколько часов. — Я… где…

— На складе. В Диагностическом центре. Ты помнишь, как сюда попала?

Она прижала ладони к вискам, зажмурилась.

— Я… я пришла рано, — затараторила она, заикаясь. — Раньше смены. Проверила пациентов — всё было в норме. А потом… — она раскрыла глаза и посмотрела на меня. — Потом меня потянуло сюда. Как магнитом. Я не хотела идти, но ноги сами несли. Зашла, а он… — она кивнула на медбрата. — Он стоял и переставлял лекарства. С полки на полку. Туда-сюда, туда-сюда. Как автомат. Я окликнула — не слышит. Я потрясла за плечо — не реагирует. Глаза открыты, но пустые. Как у рыбы на прилавке.

— Ого! — Фырк подскочил к медбрату и принялся его разглядывать, как энтомолог редкую бабочку. — Вот он, значит! Спящий! Настоящий, живой спящий! Ну, не совсем живой, и не совсем спящий, но суть ясна! Архивариус управлял им дистанционно! Как радиоуправляемой машинкой! Только машинка — это человек, а пульт — в голове у маньяка! Научный прогресс, двуногий! Ментальный интернет вещей!

— Как давно он тут стоял? — спросил я Ордынскую.

— Не знаю. Когда я пришла — он уже переставлял. Я попыталась… — она замялась, опустила глаза.

— Что попыталась?

— Ментально достучаться, — прошептала она. Словно призналась в чём-то постыдном. — У меня есть… небольшая чувствительность к ментальным полям. Не как у настоящих менталистов, но… Я хотела посмотреть, как это работает изнутри. Понять структуру контроля. Может быть, разорвать связь…

— Ты полезла в ментальное поле Архивариуса? — я не удержался от удивления.

— Кого-кого? — удивленно посмотрела на меня Ордынская.

— О нет, — Фырк схватился за голову обеими лапками. — О нет, нет, нет! Она полезла! Она, маленькая, тихая, запуганная Ордынская, которая боится собственной тени, — полезла в ментальное поле одного из самых опасных менталистов Империи! Добровольно! По собственной инициативе! Это… это… — он сделал паузу, подбирая слово, — … это либо невероятная храбрость, либо невероятная глупость! Причём разница между ними примерно такая же, как между гением и безумцем — то есть никакой!

— Не обращай внимания, продолжай, — махнул рукой я.

— А потом — вспышка, — продолжила Ордынская. — Яркая, белая. И всё. Провал. Дальше — вы.

Я посмотрел на медбрата, потом на неё.

Значит, вот как. Ордынская нашла «спящего». Того самого, через которого Архивариус действовал в больнице. Того, кто мог переставлять лекарства, менять флаконы, подсыпать яд в капельницы. Невидимая рука кукловода — вот этот парень в голубой форме, который сейчас мирно спал на полу среди коробок с физраствором.

А потом Серебряный врубил свою «шарманку», и под раздачу попали оба — и «спящий», и Ордынская, которая в этот момент была ментально связана с ним.

— Тарасов, — я повернулся к хирургу. — Этого парня — в отдельную палату. Под охрану. Никого к нему не пускать, кроме меня и Мышкина. И найди Мышкина — скажи, что у нас, возможно, найден тот, кого он ищет.

— Понял, — Тарасов кивнул и начал поднимать медбрата. — А с ней что? — он кивнул на Ордынскую.

— С ней я сам разберусь.

Ордынская попыталась встать — и тут же покачнулась. Я подхватил её за локоть.

— Осторожнее. Тебя только что вырубило на неизвестное количество времени. Не спеши.

— Я в порядке, — сказала она. Враньё, конечно. Она была бледная, как простыня, руки тряслись, и вся она была похожа на котёнка, которого выловили из ледяной реки. Но в её голосе звучало упрямство. Тихое, почти незаметное, но упрямство.

— Лена, слушай, — я начал и не договорил.

Потому что в этот момент мир взорвался.

БАХ!

Вторая волна. Сильнее первой. Намного сильнее.

Лампы аварийного освещения мигнули и погасли. На долю секунды — полная темнота. А потом лампы загорелись снова, но тускло, неуверенно, мерцая.

Меня шатнуло так, что я врезался плечом в стеллаж. Коробки посыпались на пол. В голове — грохот, звон, как будто кто-то ударил в колокол прямо у меня в черепе. Ноги подкосились, и я рухнул на одно колено, хватаясь за полку.

Из-за стеллажа донёсся голос Тарасова — длинный, многоэтажный, с упоминанием таких анатомических подробностей, что даже я, опытный хирург с двумя жизнями за плечами, узнал пару новых комбинаций.

Волна схлынула. Я поднялся, мотая головой, пытаясь вытрясти из неё звон.

— Ордынская!

Она сидела на ящике, в той же позе, в которой я нашёл её пару минут назад. Прямая спина, руки на коленях, стеклянные глаза, уставленные в пустоту.

Кататонический ступор. Опять.

— Лена! — я потряс её за плечи. Бесполезно. Она была как манекен — мягкая, тёплая, но абсолютно неподвижная. Не моргала. Не дышала. Нет, стоп — дышала, но так медленно и поверхностно, что едва заметно.

— Фырк! — мысленно строго сказал я. — Работай! Залезь в неё и дай пинка!

— Есть, босс! — голос Фырка прозвучал откуда-то из-за стеллажей. — Операция «Ментальный пендель» начинается! Внимание, пристегните ремни, поднимите столики,