Фантастика 2026-158 - Максим Арх

уничтожил мою жизнь. Уничтожил, но и оправдал. Понимаете, о чем я? И, тем не менее, уверяю вас, начнись все сначала, повторись вновь, я, не задумываясь, сделала бы этот глоток снова.

Она опять надолго замолчала, глядя куда-то остановившимся взглядом. Потом, будто птица, встрепенулась, махнула рукой, как крылом, прогоняя неприятные воспоминания.

– Конечно, все сложилось, как сложилось... Не слишком для меня удачно, – произнесла она со вздохом сожаления. – Но все уже в прошлом. А надо думать о будущем.

– Простите за нескромный вопрос, кто все-таки был отцом вашего сына? Йосика?

Бэлла посмотрела на подполковника долгим взглядом, улыбнулась тенью улыбки.

– Это так важно для вас? Знать? – спросила.

– Думается, так. Да, конечно, важно.

– Скажем так: отцом моего сына стал тот, кто и должен был им стать.

– Но...

– Ни слова больше!

Она схватилась за чашку и, снизу вверх, глядя Доманскому прямо в глаза, припала к ней губами. Ее тонкие фарфоровые пальцы с розовыми ногтями прочертили в пространстве линию, за которую никому заступать не дозволено.

В этот момент кто-то железной рукой загрохотал в дверь. Да так, что стены башни пошли ходуном.

– Ну, вот, – сказала Бэлла. – Время на разговоры вышло.

Луллий от неожиданности подскочил и заметался по залу, но быстро взял себя в руки.

– Так, я открываю, – предупредил он и направился к входу, встречать гостей.

На пороге, как и ожидалось, стоял дон Севрюха в сопровождении Коронзона и целого взвода усий, чьи горящие неоном глаза в тумане казались огромными катафотами, и наводили ужас на всех, кто мог в том тумане скрываться. Дон молчаливой торпедой попытался сходу ворваться внутрь, но алхимик стоял на пути незыблемо. Он не дрогнул, не посторонился, наоборот, непреодолимым барьером выставил перед собой четыре руки, – все в черных перчатках, как у главного гостя. Когда успел надеть? – удивился Сан Саныч.

– В чем дело? – недовольным тоном спросил Севрюха. – Не стойте у нас на пути!

– Дон может войти, – объявил Луллий Александр торжественно, точно герольд. – Остальные пусть ждут снаружи.

– Да ты кто такой! – запальчиво закричал Коронзон. – Чтобы тут указывать, е!

– Я страж башни!

– Ох, ох, он страж башни! Многорукий наш! Да...

– Хорошо, хорошо! – резко унял спор Севрюха, и наказал свите: – Ждите здесь! Он говорил короткими, резкими фразами, чувствовалось, что напряжение его велико.

Едва Луллий захлопнул за доном дверь, как тот бросился к Бэлле. По пути он уронил свою трость, и она, громыхая по плитам, откатилась в сторону. Последние несколько метров он преодолел на коленях, прежде чем подхватил и уткнулся лицом в протянутую ему матерью руку.

– Маменька! Маменька! – смог он вымолвить через несколько долгих мгновений. Потом дон Севрюха пытливо вглядывался в ее лицо, и снова прятался в ее ладонях, и опять любовался ей. – Маменька!

Она молча взирала на него с улыбкой и с выражением безграничного счастья на лице. Как если бы падала в бездонную пропасть, а вместо этого оказалась на небе, на облаке.

– Ах, донна Бэлла! – пережив первое ошеломление радостью, воскликнул дон.

– Сын мой! – вторила ему донна Бэлла.

– Маменька, вы совсем, ну ничуть не изменились. Я всегда помнил вас такой, молодой и красивой.

– Спасибо, мой дорогой. Я потому такой и осталась, что ты меня такой запомнил.

– Но почему, почему вы не приходили раньше? Почему только теперь? Я так ждал...

– Знаю, милый. И я ждала. Но возможность встретиться нам выпала только теперь.

– Может, ты не хотела меня видеть? Мне так часто казалось. И я злился.

– Ах, сын мой, ты все понял неправильно. Оттого и ошибок наделал в жизни. Я знаю, знаю... Ты не хотел. Но, быть может, все еще можно исправить?

– Боюсь, матушка, всего исправить точно нельзя. Не удастся.

– Ну, хоть что-то. Негоже и малой возможностью сделать добро пренебречь. Ты должен знать, что даже это тебе зачтется.

– Ах, матушка, я не уверен... Мой счет велик и тяжел.

– Значит, придется много работать, чтобы расплатиться по нему. Но я теперь тебя не оставлю, я буду рядом, я помогу. Пойдем, сын, пойдем. Я расскажу тебе о любви.

Они поднялись и, взявшись за руки, направились к выходу.

Затаивший дыхание – чтоб не пропустить ни единого слова, и даже ставший на время невидимым – чтоб не помешать разговору своим посторонним присутствием, Сан Саныч встрепенулся. Дон Севрюха уходил, и если сейчас не получить все, что с него причитается, другого такого момента может не представиться. Да и не в правилах подполковника было относить дела на потом. Поэтому он выступил вперед и окликнул дона.

– Минуточку, сеньор Севрюха!

Не останавливаясь, даже не замедлив шаг, дон оглянулся.

– В чем дело? А, это вы...

– Вы мне кое-что должны, сэр.

– Потом, потом! – отмахнулся Севрюха. – Зайдите позже, и мы все обсудим.

– Сейчас, дон! Договор!

– Я же сказал, после! – не привыкший, чтоб ему перечили, дон начинал заводиться.

Неожиданно Бэлла положила ему руку на плечо.

– Сынок, отдай этому человеку, что должен. Прошу тебя.

Севрюха остановился. Он замер в напряженной позе, полуобернувшись к Доманскому. Что сейчас будет! – представил себе подполковник. Ядом же заплюет! Однако уступать он был не намерен.

Но ничего страшного не произошло. Дон вдруг расслабился, на лице его засветилось подобие улыбки.

– Да, да, конечно! – согласился он. – Как скажешь, маменька, как скажешь.

Он нырнул рукой за борт сюртука и, выудив из кармана конверт, двумя пальцами, как подают чаевые, протянул его Доманскому.

– Надеюсь, мы с вами больше не увидимся, – сказал он.

– Взаимно, дон. – Сан Саныч достал из конверта договор, проверяя, не всучил ли ушлый делец ему пустышку.

– Ваше слово, дон! – напомнил адвокату его часть ритуала Луллий.

– Ах! Ну, квиты! – бросил дон Севрюха отрывисто и махнул рукой, изломанным жестом прощаясь навсегда.

Подпись Сержа Таганцева под договором вспыхнула ярким бенгальским огнем и, начиная с последней завитушки, от конца к началу, как на заставке журнала «Фитиль», сгорела без следа. Сан Саныч помахал листом, разгоняя облачко желтого дыма, убедился, что от капитанского автографа не осталось и следа, и тогда спрятал бумагу в сумку. Потому что, пусть здесь полежит, так оно будет надежней.

Дон Севрюха с