Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

– А ты, Ладлэм? Есть что сказать? Что здесь произошло? Кто начал драку?

Йоник сделал глубокий вдох и пошевелил правым плечом. Рука ныла и плохо слушалась, но серьезных повреждений, похоже, удалось избежать.

Веррин вздохнул и покачал головой. Он кивнул стражникам, которые держали Элиона.

– Отведите его в камеру во дворце, – сказал он. – Я разберусь с ним позже.

Пока Элиона тащили к выходу, он не сводил глаз с дяди. Дернулся, пытаясь избавиться от хватки стражников. Йоник услышал, как он процедил:

– Пустите меня. Я пойду сам.

Когда Элиона увели, в комнате воцарилась тишина. Со стороны арены по-прежнему долетал приглушенный гул. Веррин поднял с пола кинжал Элиона и меч Йоника. Первый убрал за пояс, а второй вернул хозяину. Йоник тут же спрятал меч в ножны.

– Что произошло? – снова спросил Веррин. – Мой племянник затеял драку? Можешь говорить свободно, Фицрой.

Йоник промолчал. Что он мог сказать, чтобы не выдать причину их ссоры? Одно дело признаться Элиону, кто он такой, а другое – признаться командиру Серых плащей. «Но, может быть, он уже и так знает, кто я такой…»

Веррин осмотрел Йоника.

– Ты ранен? Тебе нужна помощь?

Йоник покачал головой. В ушах немного шумело, тело болело в разных местах, грудь тяжело вздымалась от напряжения, но у него не было выбора.

– Все хорошо. Мне просто нужен оруженосец. Чтоб надеть доспехи…

Веррин кивнул.

– Я сейчас же за ним пошлю. Мой племянник вот-вот одержит победу над Бронтусом Олораном – бой закончится быстро, если только не произойдет что-то непредвиденное. Я позабочусь о том, чтобы твой поединок с Далтоном Тайнаром отложили на более позднее время, чтобы ты мог прийти в себя.

– Мне не нужно время…

– Нужно, – отрезал Веррин. – Время, а судя по твоему виду, еще и лекарь. Я кого-нибудь пришлю. – Веррин покачал головой. – Я знаю, что драку затеял Элион, Фицрой. Не надо покрывать его из-за громкого имени. Он не должен был приходить сюда и нападать на тебя перед боем. Это несправедливо. Если хочешь, можно перенести поединок на завтра.

– Не нужно, – перебил Йоник. – Я готов.

Веррин посмотрел на него с сомнением.

– Ты уверен? Ты точно уверен?

Йоник стиснул зубы и кивнул, затем отошел назад и сел на каменную скамью. Там он и сидел, пока его осматривал лекарь и пока мальчишка-оруженосец помогал ему надеть доспехи. В это время пришла весть, что Алерон Дэйкар вышел в финал и неуклонно идет навстречу своей судьбе.

Пришло время и Йонику встретиться с ним.

Глава 48. Элион

Элион безучастно сидел в холодной темнице под дворцом и зло таращился на решетки. От удара локтем у него болело в боку – вероятно, одно или два ребра были сломаны. Рана от укуса на руке пульсировала. Через льняную повязку, которую наложил лекарь, проступали темно-красные пятна. Лицо было покрыто ссадинами, синяками и отеками. По отдельности ничего серьезного, но вместе все эти травмы лишили его сил.

«А что с ним? – думал он. – Хватит ли того, что я успел с ним сделать?»

Он уже больше часа провел в темнице. Пару раз прохаживался туда-сюда, но в основном просто сидел и размышлял. План был прост: спровоцировать Ладлэма напасть на него и просто сломать ему какую-нибудь конечность «в попытке защититься». Сделать что-нибудь, чтобы выбить его из состязания.

Он не знал, хватит ли этого, чтобы Далтон Тайнар его одолел, но, видят боги, он устал просто сидеть и ждать. Он решил действовать, и теперь ему придется нести ответственность за последствия. То, что Амилия взяла Алерона в оборот и крутила им на все лады, больше не имело значения. Он пойдет на все, чтобы его брат победил.

Слева заскрипела дверь. Элион поднялся и, морщась, подошел к решетке. В тусклом свете коридора он видел лишь раскачивающийся фонарь и темный силуэт. Звякнули ключи, и в дрожащем свете появилось лицо Веррина. Элион внимательно посмотрел на дядю, остановившегося у его камеры.

– Ну? Расскажешь, что произошло? – спросил Веррин.

От его мягкого, вкрадчивого тона гнев Элиона немного утих. С Весрином всегда было так: его голос звучал понимающе, лицо не выражало осуждения.

– Ну? – Он потряс ключами. – Говори – и я подумаю, стоит ли тебя выпускать.

– Ты первый, – произнес Элион. Ему в горло сразу попала пыль, и он закашлялся. Кашель отдавался болью в ребрах. – Поединок Ладлэма состоялся? Он победил?

Веррин кивнул.

– Да, он победил, и победил весьма впечатляюще. Что бы ты ни задумал против него, Элион, ты только разжег его гнев, и он направил его на Далтона Тайнара.

– Черт, – прошептал Элион, отступая назад и опускаясь на деревянную скамью. – Черт бы побрал этих охранников. Я ведь почти сломал ему руку.

– Ты добровольно это признаешь? – Веррин нахмурился еще сильнее, и тени от тусклого света сделали его лицо устрашающим. – Ты же понимаешь, что вмешательство в состязание – это серьезное преступление? За это ты отправишься в тюрьму, если не хуже.

«А как же самозванец, который незаконно участвует в этом состязании?» – хотел огрызнуться Элион. С него хватит. Хватит шушукаться об этом с отцом и ходить на цыпочках перед теми, кого они подозревают в заговоре. Элиона воротило от мысли, что его дядя тоже может быть замешан в этом, но он хотел знать правду. Ему нужно было знать наверняка.

Он глубоко вздохнул и уже готов был задать вопрос, но слова обернулись пеплом еще в горле. Он не мог себя заставить. Обвинить родного дядю? Предать доверие отца? Если Веррин просто пешка в этой игре, сейчас он ничего не сможет с этим поделать. А если он и правда замешан…

Если он и правда замешан, то дело плохо. Он заперт в дворцовых подземельях, которыми командует Веррин. Одно неосторожное слово – и он может остаться здесь навсегда.

– Ну? – раздался голос Веррина. – Больше нечего сказать? Очевидно, ты все еще в чем-то его подозреваешь?

Элион медленно покачал головой.

– Нет, дядя, дело не в этом, – солгал он. – Это… личная неприязнь, вот и все.

– По поводу чего?

– Ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать. Давай просто скажем, что это из-за женщины, и оставим все как есть. – Он улыбнулся. – Ты же меня знаешь.

Веррин вздернул подбородок, его глаза погрузились в тень. Он явно не поверил Элиону, но давить не стал.

– Понимаю, – сказал он после паузы. – Я думал, ты уже вырос из этих детских ссор. Но до меня