Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Потомков она была зрелой, только возраст ничуть не портил потрясающее сочетание полных губ, длинных, черных как смоль волос и тела с тонкой талией, пышными грудью и бедрами. Мерцающая бордовая ткань облегала ее изгибы, покрывая смуглую оливковую кожу ровно настолько, чтобы соблюсти приличия. Корона из темных, как от потушенной спички, струй дыма курилась у нее над головой, под стать ее таинственному обаянию.

– Умброс, как мило, что на сей раз вы почтили нас своим присутствием, – холодно проговорил владыка Софоса. – На церемонии в честь Дня сплочения вас очень не хватало.

Красавица закатила черные, как омуты, глаза:

– Я же прислала пузырек с кровью? Уверена, вы прекрасно справили обряд без меня.

– Так нельзя. Мы сделали исключение ввиду болезни старого Люмноса, но это не значит, что вам позволено посещать обряды по своему усмотрению.

– Успокойся, Софос. Тот День сплочения был зауряднейшим, а мне как раз тогда нужно было попасть в одно важное место. – Королева Умброса перевела взгляд на меня, улыбнулась, и по спине у меня пробежал холодок. – Сейчас я здесь. Этот обряд я ни за что не пропустила бы.

Я смущенно переступила с ноги на ногу. Судя по озорному блеску глаз и многозначительной ухмылке, королева Умброса не разделяла мое желание скрыть наше странное знакомство. Впрочем, других монархов ее поведение не смущало, да и не она одна буравила меня взглядом.

Шарканье ног привлекло мое внимание к пожилому мужчине, который, тяжело опираясь на сучковатую трость, поднимался по ступеням Храма. Судя по короне из острых сверкающих льдинок, это был последний из девяти монархов, король Монтиоса. Другие монархи окинули его скучающим взглядом, но никто не шелохнулся, чтобы ему помочь.

Нахмурившись, я отступила от своей арки, а когда подошла к старику и протянула ему руку, болтовня тотчас стихла. Король Монтиоса отмахнулся от меня, кряхтя, поднял на ступеньку свое костлявое немощное тело и остановился перевести дух.

– Позвольте вам помочь! – проговорила я.

Король Монтиоса проигнорировал меня, подался вперед, чтобы подняться еще на ступеньку, но сил не хватило, и его опасно качнуло не в ту сторону. Я резко вытянула руку, чтобы поддержать его, и он шлепнул меня по ладони с удивительной силой.

Он замахнулся на меня тростью, и я вздрогнула, ожидая удара, но едва его лавандовые глаза заглянули в мои, они выпучились, и рука с тростью опустилась. Ни кустистые седые брови, ни всклоченная борода длиной почти до колен не могли скрыть интерес, с которым меня разглядывал король Монтиоса.

Он поднял руку, холодную как лед и усеянную старческими веснушками, и прижал ладонь мне к виску. Большим пальцем натянув кожу мне на скуле, он таращился на меня круглыми от изумления глазами. Взгляд короля скользнул мне на волосы. Узловатые пальцы погладили мои распущенные белые пряди, потом кожу. Схватив меня за предплечье, он повернул его к солнцу и принялся крутить так и эдак, хмурясь увиденному.

Король Монтиоса снова заглянул мне в глаза, потом, нахмурившись пуще прежнего, стал смотреть в какую-то точку у меня над головой.

– Что-то не так? – спросила я его.

– Он не разговаривает, – вставил владыка Софоса. – По крайней мере, ни с кем за пределами его королевства. И он живет на горном склоне, так что вряд ли нуждается в вашей помощи, чтобы преодолеть один пролет лестницы.

Слова владыки Софоса я проигнорировала и осталась рядом со стариком. Он выглядел таким хрупким, что, казалось, его мог унести порыв ветра. Возникло подозрение, что обычно свободу движений он облегчает себе магией, а показать слабость другим монархам ему не позволяет гордость.

– Как только что взошедшая на трон королева я почту за честь сопровождать вас, Ваше Величество, – проговорила я и для большей убедительности глубоко поклонилась.

Мне попадалось немало упрямых пациентов вроде него, поэтому я точно знала, как манипулировать их эго.

Король Монтиоса вздохнул, согласно хмыкнул и наконец взял меня за руку. Я спрятала улыбку и напрягла руки, чтобы не выдать, как тяжело мне от навалившегося на меня веса.

Мы медленно поднялись на платформу – молча шли вдвоем, пока он не оказался под аркой Монтиоса, обозначенной заснеженной горой, вырезанной на блестящем каменном полу. Я слабо улыбнулась, прежде чем отпустить его руку и отвернуться.

– Удачи, Дочь Забытого!

Пожелание прозвучало чуть слышным шепотом. Когда я снова повернулась к королю Монтиоса, он смотрел в центр Храма, по-видимому забыв о моем присутствии, и я подумала, не почудилось ли мне.

– Почему вы меня так назвали? – пролепетала я. – Где вы слышали это?..

– Люмнос, возвращайся к своему порталу. Мне тебя ждать некогда! – рявкнул король Фортоса.

Мой взгляд метнулся к другим монархам. Судя по раздраженным, незаинтересованным лицам, они едва следили за происходящим.

Все, кроме королевы Умброса, которая смотрела пристально и многозначительно.

– Мы все на месте, Люмнос, и ждем только вас, – добавил владыка Софоса.

Король Монтиоса молча отогнал меня, и я неохотно вернулась к своей арке.

Храм Клана служил символической картой Эмариона. Каждая из арок выходила на соответствующее королевство. Эмблемы королевства были не только выгравированы на богокаменном полу, но и вырезаны на высоких обелисках – там они сияли, словно подсвеченные изнутри.

В центре открытой ротонды, символизирующей остров Кёриль, на низком постаменте стоял грубо отесанный камень. Гладкие грани блестели, темный дымчатый цвет граничил с чернотой, но при этом казалось, что он слабо сияет изнутри.

Даже на расстоянии я ощущала источаемую им магическую силу. Нечто похожее чувствовалось, когда в комнату входил Лютер: его невероятная сила и манила своей мощью, и предупреждала о своей опасности; и притягивала, и одновременно отталкивала. Она делала Лютера пугающим и непреодолимым, и, глядя в чернильную глубь этого камня, я чувствовала подобную опасную привлекательность.

– Тысячелетия назад, когда члены Блаженного Клана прибыли на этот континент, они принесли с собой кусок своего старого мира, который сейчас мы называем сердцекамнем, – начал владыка Софоса. – Они окропили сердцекамень своей кровью, дабы наложить сильное заклинание Сплочения, создавшее наши девять королевств. – Владыка показал на постамент в центре. – Это наш самый драгоценный секрет, истина, за которую каждый из нас готов отдать жизнь. Ибо если разрушится сердцекамень, рухнут и наши королевства.

Восемь пар глаз вызывающе уставились на меня, когда я осознала серьезность сказанного. Вот в чем заключался секрет свержения Потомков и их правления! Огнекорень мог ослабить, богокамень мог убить, но лишь сердцекамень мог навсегда покончить с их правлением.

Я яростно старалась подавить ухмылку. Об этом им не следовало говорить мне никогда.

– Раз он так важен, почему тщательнее не охраняется? – спросила я, не подумавши.

– Здесь безопасно, –