Песнь Перна - Энн Маккефри

– Он довольно сильно встряхнул себе голову. Хорошо, Рокайас, что ты додумался нести его горизонтально. А теперь кладите его на постель. Да нет, не сажайте, дурни вы этакие…

Как только Пьемура приподняли, его вытошнило на пол. Он страшно переживал, но предотвратить конфуз был просто не в силах. Мальчик почувствовал, что Сильвина поддерживает его голову, рядом мгновенно появился тазик. Женщина что-то ласково приговаривала, поглаживая его содрогающиеся плечи, пока тело Пьемура сотрясали судороги рвоты. Наконец приступ миновал, и мальчик, дрожащий и измученный, откинул раскалывающуюся голову на подушки.

– Я так понимаю, мастер Олдайв уже отбыл в Набол? – осведомилась Сильвина.

– А ты почем знаешь, куда он отбыл? – насторожился бдительный Дирцан.

– Ты, Дирцан, я вижу, законченный идиот. Неужели, по-твоему, я, всю жизнь прожив в Доме арфистов, до сих пор не научилась разбирать барабанные сигналы? Вроде ничего страшного, – продолжала она, тщательно ощупывая череп Пьемура. – Я не нашла ни трещин, ни переломов. Скорее всего, он отделался сотрясением мозга. Покой, отдых и время помогут ему справиться с этой неприятностью. Что тебе, мастер Робинтон?

Руки Сильвины, укутывающие Пьемура меховым одеялом, на миг замерли.

– Я слышал, что-то случилось с Пьемуром? – встревоженно спросил мастер-арфист.

Пьемур попытался приподняться, выразив таким образом свое уважение мастеру Робинтону, но Сильвина придержала голову мальчика на подушке.

– К счастью, ничего серьезного. Давайте только выйдем. Я бы хотела кое-что сказать господам подмастерьям в твоем присутствии, мастер Робинтон.

Дверь закрылась. Пьемур разрывался между неодолимым желанием уснуть и любопытством: что же Сильвина собирается сказать Дирцану и Рокайасу в присутствии мастера? Но сон победил…

Как только дверь закрылась, Сильвина дала выход гневу, который бушевал в ней с той самой минуты, когда она увидела посеревшее лицо Пьемура и услышала гнусавые жалобы Дирцана.

– Дирцан, как ты только мог допустить, чтобы дело приняло такой оборот? – набросилась она на оторопевшего подмастерья. – Как можно было позволить ученикам так изводить товарища? Пьемур ходил как в воду опущенный, но я думала, что он так тяжело переживает потерю голоса. А то, что случилось сегодня… это… Это просто преступление!

Приперев растерянного Дирцана к стене, Сильвина размахивала перед его носом вещественным доказательством – башмаком Пьемура, на подметке которого виднелись отчетливые следы жира. Она так разошлась, что не обращала внимания ни на повторный вопрос мастера Робинтона о состоянии Пьемура, ни на стремительное появление взволнованной Менолли, ни на восхищенные взгляды онемевшего от изумления Рокайаса.

– Уймись, Сильвина! – громко и раздельно произнес мастер Робинтон.

Этих слов хватило, чтобы сразу успокоить разбушевавшуюся женщину, но она все же не преминула попросить его говорить потише.

– Я буду нем как рыба, – вполголоса продолжал мастер-арфист, поворачивая Сильвину к себе и увлекая в сторону от загнанного в угол Дирцана, – если ты наконец расскажешь мне, что случилось с Пьемуром.

Сильвина перевела дух и, в последний раз оглянувшись на Дирцана, стала отвечать мастеру.

– Трещин на черепе нет, и я считаю, что ему крупно повезло, – она продемонстрировала блестящую от жира подметку Пьемурова башмака, – ступени-то были смазаны! Хоть он и отделался сотрясением мозга, но расшибся здорово – все тело в синяках и ссадинах…

– Когда он поправится?

Мастер-арфист был явно обеспокоен, и Сильвина это прекрасно понимала. Она смерила мастера долгим проницательным взглядом.

– Несколько дней покоя – и все пройдет, могу поручиться. Только полного покоя, прошу это учесть! – Она величественно скрестила руки на груди, подчеркнув свое требование, потом указала на дверь лечебницы. – И непременно здесь! Подальше от этих убийц с барабанной вышки!

– Убийц? – возмущенно вскинулся Дирцан.

– Он едва не погиб! Тебе ли не знать, как Пьемур носится по лестницам! – обрезала она набычившегося подмастерья.

– Но ни на ступенях, ни на перилах не было ни капли жира – я сам проверял!

– Да, они были даже слишком чистые, – не обращая внимания на укоризненный взгляд Дирцана, уточнил Рокайас. – Я бы сказал, подозрительно чистые! Вообще-то, Пьемур – странный парень, – обратился он к Сильвине. – Он слишком быстро все усваивает.

– И болтает направо и налево обо всем, что услышит! – взорвался Дирцан, видимо решив, что Пьемур должен разделить с ним ответственность за этот несчастный случай.

– Только не Пьемур! – в один голос воскликнули Сильвина с Менолли.

Дирцан задохнулся от возмущения.

– Я точно знаю, что несколько весьма секретных сообщений стали известны всему Дому! Спросите – каждый скажет, какой Пьемур выдумщик и пустозвон!

– Выдумщик – не спорю, – сказала Сильвина, пока Менолли набирала побольше воздуха, чтобы броситься на защиту друга, – но вовсе не болтун! А в последнее время от него и вовсе невозможно было добиться ничего, кроме «спасибо» и «пожалуйста». Я это давно заметила. И я заметила кое-что еще, чего никак не должно было случиться! Это вам не просто шуточки, которыми встречают новичков!

Под пристальным взглядом женщины Дирцан начал неловко переминаться с ноги на ногу, умоляюще косясь на мастера-арфиста.

– Насколько Пьемур продвинулся в изучении барабанных сигналов? – спросил Робинтон.

Посторонний наблюдатель не смог бы заметить ни в его голосе, ни в выражении лица ничего, кроме вежливого интереса.

– Похоже, он усвоил все сигналы, которые я ему задавал, у него это неплохо получается, – с явной неохотой признал Дирцан. – Конечно, пока он только тренировался на деревянной колодке и слушал сигналы вместе с дежурным подмастерьем. – Он взглянул на Рокайаса, ожидая поддержки.

– Я бы добавил, что Пьемур знает больше, чем показывает, – добавил Рокайас и усмехнулся, когда Дирцан принялся сбивчиво возражать.

– Это похоже на Пьемура, – улыбнулась Менолли и, дотронувшись до руки Сильвины, спросила: – Может быть, посидеть с ним?

– Покой и сон – больше ему пока ничего не нужно, а я буду время от времени к нему заглядывать.

– С ним может остаться Крепыш, – предложила Менолли.

Бронзовый файр не замедлил появиться, тревожным чириканьем выражая свое недоумение по поводу того, что попал в такое странное место.

– Вот это разумно, ничего не скажешь, – одобрила Сильвина, бросив взгляд на закрытую дверь. – Да, лучше, пожалуй, и не придумаешь.

Все обратили взгляды на Менолли, а она, ласково поглаживая Крепыша, велела ему побыть с Пьемуром и немедленно сообщить ей, как только он заговорит. Девушка приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы впустить маленького файра, и, не сводя горящих глаз с бледного лица мальчика, смотрела, как он устраивается в ногах у Пьемура.

– Рокайас, могу я тебя попросить, чтобы ты помог Менолли принести вещи Пьемура с барабанной вышки? – спросил мастер-арфист.

Голос его звучал мягко и даже вкрадчиво, но, несмотря на это, Дирцан безошибочно понял: он допустил огромный промах, не сообразив, что за Пьемуром стоят