Песнь Перна - Энн Маккефри

– Ты же знаешь: я люблю, когда они горячие!

– А я сказала: сначала доешь обед. Тебе скоро понадобятся и сила, и выносливость, и смекалка. Ты вместе с Сибеллом отправляешься в Набол-холд, к Мерону на ярмарку. Так что тебе не доведется услышать, как будет петь Тильгин. Надо сказать, он здорово навострился. А в Наболе никто не ожидает заезжих арфистов. Правда, им в Наболе сейчас не до песен.

– Лорд Мерон еще жив?

– Жив. – Менолли с сожалением вздохнула и склонила голову набок. – А знаешь, твои синяки окажутся очень кстати. Сейчас они такого изумительно багрового цвета, что, надеюсь, не скоро сойдут…

– Ты хочешь сказать, – жалобно заныл Пьемур, – что я бедный ученик, которого наставник нещадно лупит?

– Попал в самую точку! – фыркнула Менолли.

Поздно вечером в дверь бочком протиснулся запорошенный пылью оборванец и, тяжело шаркая, направился к постели, не спуская глаз с Пьемура. Сначала мальчик решил, что это какой-то бродяга заблудился в поисках кабинета мастера Олдайва. И тут в манерах пришельца, который сначала показался робким, почти испуганным, прямо на глазах появилось что-то новое.

– Сибелл?

Что-то неуловимое в повадке незнакомца подсказало Пьемуру, кто это.

– Неужели ты?

Запыленный бродяга распрямился и, заливаясь смехом, подошел к постели.

– Теперь я спокоен: в Наболе меня никто не узнает! Сильвину мне тоже удалось провести. Она сказала, что у тебя остались кое-какие лохмотья, которые как раз сгодятся придурковатому пастушонку.

– Почему это пастушонку?

– А почему бы и нет? Ты, парень, небось, в этом деле здорово разбираешься, – загнусавил подмастерье, подражая тягучему выговору горцев, и сразу превратился в невзрачного оборванца.

Несмотря на некоторое недовольство – Пьемур вовсе не жаждал играть роль, с которой, как, ему казалось, он расстался навсегда, – он был в восторге от перевоплощения, сыгранного Сибеллом. Ничего, он справится ничуть не хуже!

– А мастер Робинтон на меня не сердится?

– Ни капельки.

Сибелл энергично потряс головой. Тут в комнату впорхнула Кими и принялась сердито отчитывать хозяина, который заставил ее ждать за дверью. Сибелл посерьезнел и погрозил Пьемуру пальцем.

– Учти, тебе придется беречь себя. На этом настаивает мастер Олдайв. Мы все дали ему страшную клятву, что тебе предстоит легкая прогулка. Хоть голова у тебя на редкость крепкая, а все же после такого падения осторожность не повредит. Поэтому, вместо того чтобы трястись вместе со мной от самого Руата – а именно таков был мой первоначальный план, – Сибелл притворно нахмурился, услышав, как мальчик залился смехом, – ты полетишь с Н’тоном, и он на рассвете высадит тебя в долине, прямо у Набол-холда. А уж оттуда мы вместе не спеша направимся на ярмарку – продавать нашу превосходную скотинку.

– Зачем? – в упор спросил Пьемур.

Излишняя осторожность не принесла ему ничего, кроме неприятностей. Так что на этот раз он предпочитал знать все до мелочей.

– По двум причинам, – ни секунды не колеблясь, ответил Сибелл. – Если окажется, что в Набол-холде действительно больше файров, чем…

– Так вот что он имел в виду!

– Кто?

– Лорд Отерел. На Рождении. Я слышал, как он с кем-то разговаривал… с кем – не знаю… Так вот он сказал: «Мерон получает больше, чем ему причитается, а мы остаемся с носом». Тогда я не понял, но вполне возможно, что лорд Отерел говорил про файров, ведь правда?

– Очень может быль. Жаль, что ты не рассказал мне об этом раньше.

– Я не знал, что тебя это заинтересует. Ведь тогда я ничего толком не понял, – жалобно протянул Пьемур, заметив, что Сибелл недовольно нахмурился.

Подмастерье улыбнулся, спеша успокоить мальчика.

– Откуда же тебе было знать? Зато теперь тебе известно все. Мы знаем, что лорд Мерон получил своих первых файров от Килары почти четыре Оборота назад, так что они могли успеть отложить яйца всего раз, самое большее – два. И он уж наверняка постарался лично распределить эти новые яйца. Однако он раздал их гораздо больше, чем, по нашим расчетам, у него могло оказаться. И вторая, не менее важная вещь: в холд поступает великое множество товаров, которые потом… бесследно исчезают.

– Мерон торгует с Древними?

– Лорд Мерон! Ты не должен даже в мыслях забывать его титул, мой дорогой!.. Что касается твоего предположения, то оно вполне правдоподобно.

И за свой товар он получает файров целыми кладками? Да еще яйца от своих собственных пар! Пьемура раздирали противоречивые чувства. Злость: подумать только, лорд Мерон Набольский загребает не причитающуюся ему долю яиц, когда более достойные люди – к ним Пьемур относил и самого себя – должны Оборотами ждать своей очереди, чтобы запечатлеть это редкое существо. Праведное негодование: лорд Мерон – мысленно он превращал этот титул в малопристойное ругательство – намеренно бросает вызов Бендену, якшаясь с отправленными в ссылку Древними. И наконец, волнующее предвкушение того, что ему, Пьемуру, судьба может подарить случай уличить подлого обманщика.

– Вот две главные вещи, которые я хотел тебе сказать. Теперь третья, в некотором смысле еще более важная: нас интересует, кто из кровных наследников Мерона наиболее угоден простому люду.

– Так, значит, он все-таки умирает?

До сих пор Пьемур был уверен, что вызов мастера Олдайва был ложной тревогой.

– Да, от изнурительной болезни, – загадочно усмехнулся Сибелл.

Встретившись с ним взглядом, Пьемур с изумлением заметил в глазах подмастерья неприкрытое злорадство.

– Можно даже сказать, что лорд Мерон получил по заслугам, учитывая его… особые наклонности.

Пьемуру очень хотелось узнать подробности, но Сибелл поднялся.

– Мне пора. А ты, Пьемур, отдыхай и постарайся, чтобы с тобой больше ничего не случилось.

– Отдыхать? Я уже наотдыхался…

– Что, надоело? Так уж и быть, попрошу Рокайаса, чтобы задал тебе побольше барабанных сигналов, позубри на досуге. Сразу станет веселее, и устать не устанешь!

Пьемур сердито фыркнул, чем вызвал веселый смех подмастерья.

– Только если это будет Рокайас.

– Обещаю. Кстати, он уверен, что ты усвоил куда больше, чем предполагает Дирцан.

Пьемур ухмыльнулся, прочитав во взгляде Сибелла невысказанный вопрос, но ответить не успел: дверь за подмастерьем закрылась.

Подтянув колени к груди, Пьемур медленно покачивался в постели, размышляя обо всем, что поведал ему Сибелл. И старался угадать: что же Сибелл от него скрыл?

Кое о чем Сибелл действительно умолчал – например, о том, как холодно и темно будет в тот предрассветный час, когда Пьемур отправится в путь. Менолли в сопровождении Красотки и Крепыша вытащила его из весьма беспокойного сна: паренек так боялся проспать, что забылся только под утро. Он ощущал дружескую поддержку Менолли, когда они вдвоем, подгоняемые нетерпеливым чириканьем файров, спотыкались в