Песнь Перна - Энн Маккефри

Тем временем к стражникам подошла целая группа мужчин, по виду холдеров, и их незамедлительно впустили, что вызвало бурное возмущение кузнеца. Потом подъехали три повозки – тяжело нагруженные, если судить по животным, с трудом одолевшим подъем. Кузнецу пришлось посторониться. Стражник махнул рукой, направляя повозки в кухонный двор. Последняя телега зацепилась колесом за парапет, и возница обрушил палку на бока животного.

– Колесо застряло! – выкрикнул Пьемур: его всегда бесило, когда скотину били ни за что.

Он подскочил, чтобы помочь вознице, который осаживал животное, отвернув его голову влево. Паренек подставил плечо под задник повозки и подтолкнул ее в нужном направлении. Он попытался заглянуть под чехол – интересно, что же везут в холд в праздничный день, когда вся торговля сосредоточена на ярмарочном лугу? – но не успел. Телега въехала на ровное место и сразу же резко рванулась вперед.

Пьемур незаметно прошмыгнул мимо стражников, которые спорили с мастером кузнецов, не обращая внимания на проезжающие повозки. Пригнувшись за бортом телеги, чтобы его невзначай не заметил возница, паренек благополучно проник в холд.

Повозки с грохотом покатили в кухонный двор, а Пьемур на миг задумался: как бы получше воспользоваться выпавшей ему удачей и задержаться в холде после того, как возница сдаст груз и отправится в обратный путь? Раз уж он оказался внутри, нужно попробовать что-нибудь разнюхать! На самый крайний случай выяснить, что же доставили повозки…

Тут взгляд его привлекли фартуки, которые вывесили отбеливаться на ярком весеннем солнышке. Пьемур проворно схватил один и, не обращая внимания на то, что он еще не просох, натянул на себя. Кухонная прислуга никогда не блещет особой чистотой, и теперь, когда пятна грязи на куртке прикрыты, никто не обратит внимания на пыльные штаны и башмаки.

– Эй, ты!

Пьемур сделал вид, что не слышит, но окрик прозвучал снова, с удвоенной силой, и мог относиться только к нему. Он сделал тупое лицо и повернулся к говорящему.

– Ты, ты, бездельник!

Мальчуган покорно побрел к вознице. Тот взвалил ему на спину тяжеленный мешок. Из дверей вышел дворецкий, и Пьемур, согнувшись под тяжестью мешка, миновал его, стараясь не привлекать к себе внимания. Дворецкий разрывался на части: то подгонял слуг, чтобы они поскорее разгружали повозку, то бранил возницу, что прибыл с опозданием. Возница с не меньшим жаром отвечал, что телеги тяжелые, а скотина ленивая, да еще приходилось все время уступать дорогу всадникам, спешащим на треклятую ярмарку, да пыль глотать. Пусть Мерон будет доволен, что груз вообще поспел в назначенный день!

Дворецкий зашикал на него и стал снова выкрикивать приказы. Пьемуру было велено нести мешок в дальнюю кладовую. Он вошел в кухню и, не зная, в какую сторону идти, остановился, чтобы вытереть пот со лба и передохнуть, пока кто-нибудь не пройдет мимо и не свернет в нужный коридор.

– И куда все это складывать – ума не приложу, – проворчал слуга, обгоняя Пьемура. – И так все ломится!

– А если сверху? – предложил Пьемур.

Наболец недоверчиво оглядел мальчугана в тусклом свете фонарей.

– Что-то я не видал тебя раньше.

– Откуда же? – беззаботно ухмыльнулся тот. – Меня прислали из холда по случаю ярмарки, помочь на кухне.

– Вот как!

Злорадная усмешка собеседника подсказала Пьемуру, что он угодил на самую тяжелую и грязную работу, да еще и в ярмарочный день, когда лорд устраивает пир для гостей.

Разгружать телеги пришлось прямо-таки с молниеносной скоростью, поэтому Пьемур не успевал рассмотреть клейма на мешках, бочонках и ящиках, которые помогал прятать. И все же он увидел достаточно, чтобы понять: грузы прибыли из самых разных источников – из кожевенного, ткацкого, кузнечного цехов, вина – с многих виноградников, но – и это его очень порадовало – только не из Бендена. Когда последний мешок запихнули в переполненную кладовую и Пьемур издал протяжный вздох облегчения, вслед за ним вздохнул и Безел, хитрый слуга, который умудрялся в течение всей разгрузки не спускать с Пьемура глаз. Едва Пьемур, собравшись передохнуть, присел на ближайший мешок, как Безел рывком поставил его на ноги.

– Пошли, нечего рассиживаться.

Да, рассиживаться Пьемуру не пришлось – сначала его послали выгребать золу из печей, потом потрошить дичь. Счастье еще, что он достаточно часто наблюдал за Камо и освоил кое-какие секреты. Он начищал до блеска блюда, покрытые пылью и грязью многих Оборотов, пока в кровь не ободрал себе пальцы. Наконец, после того как он нарезал целую гору овощей, ему дали передышку, доверив крутить один из пяти огромных вертелов.

Неразбериха началась, когда прибыл управляющий холда и объявил, что лорд Мерон пожелал отобедать в своих покоях, которые надлежит подготовить, пока он будет обходить ярмарку.

Дворецкий выслушал эту новость безропотно, хотя только что закончил приготовления к пиру в главном зале холда. Однако не успела дверь за управляющим закрыться, как он разразился потоком крепкой ругани, которую Пьемур выслушал с большим одобрением.

Если до сих пор ему казалось, что он трудился не покладая рук, очень скоро он был вынужден изменить свое мнение: пришлось опрометью метаться по кухне, собирая все необходимое для мытья и чистки. Потом его послали вместе с Безелом и служанкой, чтобы они начали прибирать в покоях лорда. Смертельно усталый от раннего подъема и такой тяжелой работы, какую ему не доводилось выполнять со времен детства в родном холде, Пьемур пытался развлечь себя, представляя, что сказал бы мастер Олдайв, узнай он, чем обернулась «легкая прогулка».

– И кто мог ожидать, что ему вздумается обходить ярмарку? – ворчала служанка, когда они поднимались по крутой лестнице, ведущей из главного зала в апартаменты лорда Мерона.

– Нужда заставила, а что же еще! Слыхала, что болтают на ярмарке? Мол, Мерон уже помер, а наследника так и не назвал. Кое у кого уже руки чешутся превратить ярмарочный день в побоище.

После этих слов оба так и покатились со смеху, и Пьемур стал прикидывать: не обнаружит ли он слишком большую неосведомленность в делах холда, если спросит, что их так развеселило.

– Еще бы, видел, как они сбежались? – тем же хитрым, злорадным тоном добавил Безел. – Сегодня все до единого отметились – побыли с ним минуту-другую. А теперь все, как пить дать, крутятся вокруг него на ярмарке.

– Он над ними еще потешится – ведь каждый думает, что назовут его, – прокудахтала женщина, ткнула Безела в бок, и оба снова затряслись от злорадного смеха.

– Надеюсь, нам не придется одним здесь все разгребать, – проворчал Безел, берясь за дверную ручку. – Не помню,