Песнь Перна - Энн Маккефри

Он отпрянул и закашлялся: из комнаты навстречу им хлынул поток зловония.

Когда этот запах – липкий, приторный, тошнотворный – ударил Пьемуру в нос, он почувствовал, что его вот-вот вывернет, и постарался задержать дыхание, дожидаясь, чтобы свежий воздух из коридора проник в комнату.

– Эй, ты, ступай, отвори ставни! Ты, ты, грязнуля, небось, привык кишки потрошить.

Безел грубо схватил Пьемура за плечо и втолкнул в комнату.

Мальчик и сам не знал, как ему удалось сдержать рвоту, пока он открывал окно. Он упал грудью на широкий подоконник и, высунувшись наружу, стал ловить свежий, прохладный воздух.

– Теперь другие окна, – приказал Безел, не двинувшись дальше порога.

Пьемур набрал побольше воздуха и взялся за следующий ставень.

Он стоял у последнего окна, ожидая, пока хоть немного выветрятся запахи болезни и разложения. Значит, наследники лорда Мерона вынуждены находиться рядом с ним в этой смрадной атмосфере? Пьемур ощутил к ним нечто вроде сочувствия.

Но скоро Безел закричал, чтобы он шел в другие комнаты и тоже проветрил их.

– Иначе вряд ли кто прикоснется к его угощению, а попробует – так нам потом за ним убирать придется, – заметил он.

Самое жуткое зловоние царило в последней из четырех просторных комнат, составлявших личные апартаменты лорда Набольского. Именно тогда Пьемур благословил судьбу, приславшую его сюда раньше других. На приступке очага стояло девять горшочков – в точности такого размера, какие использовались для яиц файров. Справившись с тошнотой, Пьемур метнулся через комнату проверить свою догадку. Один горшочек стоял слева, немного в стороне от других. Подняв крышку, Пьемур разгреб песок и, увидев пятнистую скорлупу, осторожно присыпал снова. Потом быстро проверил содержимое одного из горшочков, что стояли правее. Да, яйцо заметно меньше, и скорлупа другого оттенка. Он мог бы поставить все свои денежки: в левом горшочке хранится королевское яйцо!

Молниеносным движением Пьемур поменял горшочки местами. Затем, повернувшись спиной к двери на тот случай, если в комнату заглянет Безел, ловко вытряхнул песок в ведро для золы, достал яйцо и сунул за пазуху. Порывшись в золе, он отыскал небольшую головешку с закругленным концом, аккуратно положил на место яйца, присыпал песком и, закрыв горшочек крышкой, поставил его на прежнее место в ряду. Он едва успел выпрямиться, как в комнату вошла служанка.

– Молодчина, что начал с очага. Не забудь принести угля со двора. Наш любит, когда тепло, ох как любит, – хихикнула она, с грохотом отодвигая резные стулья, чтобы подмести под столом. – Только не долго уж ему наслаждаться теплом, помяни мое слово.

Вошедший следом Безел загоготал вместе с ней.

Угли в камине были горячие, и Пьемур, очищая решетку от золы, раскраснелся от жара. Согрелось и яйцо, спрятанное у него на груди.

– Пошевеливайся, неряха, – прикрикнул на него Безел, когда мальчик пошел выносить тяжелое ведро. – А будешь лениться, получишь от меня на орехи!

Он занес увесистый кулак, но Пьемур увернулся и почувствовал, как яйцо стукнулось о ребра. «Как бы, чего доброго, не разбить», – забеспокоился он.

Поспешая с ведром по крутой лестнице, он ломал голову: как уберечь яйцо? Вряд ли стоит таскать его на себе. Но ведь оно должно быть в тепле! К тому же лучше держать его в таком месте, куда он в своем обличье кухонного мальчишки может в любое время пробраться без помех.

Решение пришло к нему в тот миг, когда он собирался высыпать золу из ведра. Мальчик внимательно оглядел емкость, куда выбрасывали золу из печей холда, и осторожно опорожнил ведро чуть левее ее отверстия. Слуги, выносившие ведра, старались добросить содержимое до задней стенки, где зола громоздилась высокой кучей, постепенно осыпаясь вниз. Носком башмака Пьемур проделал в еще теплой золе ямку, быстро поместил в нее яйцо, присыпал теплой золой, потом на всякий случай забросал потухшими углями. Посмотрев на солнце, он принялся наполнять ведро углем из кучи, возвышающейся рядом с зольником. Солнце клонилось к западу. «Какое счастье», – со вздохом подумал мальчуган, волоча полное ведро в холд. Он уже не чаял дожить до вечера. Ну и денек выдался нынче!

Скоро должен начаться пир – вероятнее всего, сразу после того, как лорд Мерон вернется в свои проветренные и убранные покои. Откуда все-таки такой ужасный смрад? Уж наверняка не от снадобий мастера Олдайва – целитель всегда прописывает чистый воздух и освежающие травы. Они, конечно, бывают довольно пахучими, но такой вонищи никак не могут вызвать. Ну да ладно. Как только лорду с гостями подадут угощение, слугам должны отдать то, что останется на подносах, и все смогут передохнуть. Тогда он и даст деру, пока Сибелл его не хватился. Он должен многое рассказать подмастерью…

Каким-то чудом они успели закруглиться как раз к тому времени, когда от стражника явился посланец – предупредить, что возвращается лорд Мерон со свитой. Управляющий вытолкал всех из комнат, едва позволив собрать ведра и совки. Когда слуги спустились в кухню, у дверей холда уже слышался смех вернувшихся с ярмарки гостей.

Пьемуру пришлось помочь повару нарезать мясо, и тот чуть не отхватил ему полпальца, когда заметил, что мальчик подбирает со стола кусочки. Потом ему поручили разминать бесконечные миски клубней. Как только очередное блюдо было готово и украшено, его немедленно подавали на стол. Один раз Пьемура тоже чуть было не отправили наверх, но решили, что он слишком чумазый, чтобы нести угощение. Тогда его послали в кладовые за дополнительными светильниками, поскольку лорд Мерон пожаловался, что плохо видит блюда. Пришлось три раза сгонять туда и обратно. Наконец подносы стали возвращаться на кухню. Слуги и помощники управляющего прытко наполняли свои тарелки. Суета на кухне утихла, все сосредоточенно жевали. Пьемуру удалось урвать кость с остатками мяса, и он, прихватив несколько ломтей хлеба, примостился в самом темном углу перекусить.

Мальчик жадно набросился на еду, решив уйти, как только представится возможность. Пока подавали на стол, солнце успело зайти. Теперь под покровом темноты будет легче завладеть яйцом. А стражникам, если его остановят, он скажет, что уже управился со своими обязанностями. Лорд Грож всегда отпускает прислугу поплясать на ярмарке. Пьемур мечтал поскорее встретить Сибелла. Пусть ему так и не удалось услышать, кого из наследников предпочитают в холде, зато у него есть доказательства: лорд Мерон получает гораздо больше яиц файров, чем полагается такому холду, как Набол, а кладовые его до того набиты всякой всячиной, что хватило бы на целое Прохождение, не то что на один Оборот.

Как ни проголодался Пьемур, а обглодать всю кость он не