Песнь Перна - Энн Маккефри

Кучка внимательных слушателей росла, привлекая новых прохожих, которые останавливались поодаль и тоже начинали прислушиваться. Одного Пьемур никак не мог понять: у всех животных, когда-то давно помеченных клеймом Руат-холда, видны полустертые вторые клейма. Хотя какая разница – наверняка Сибелл уже не впервые использует этот трюк. Видно, где-то в Руате у него есть знакомый фермер, который держит несколько голов особой породы специально для цеха арфистов. Постепенно Пьемур успокоился и стал слушать россказни Сибелла с удовольствием.

Когда стороны наконец ударили по рукам, солнце уже поднялось высоко над горами. Покупателей было трое – один приобрел троих животных и еще двое – по одному. И цену они дали отличную – уж в этом-то Пьемур разбирался! Правда, неизвестно, покрыла ли она первоначальную стоимость и расходы на содержание… Сибелл, во время заключения сделки сохранявший постный вид, теперь расплылся в улыбке, засовывая монеты в висящий на поясе кошель и наблюдая, как новые владельцы уводят его животных.

– Вот уж не думал, что удастся столько выручить, – шепнул он Пьемуру, – но мой фокус всегда удается!

– Фокус? Какой фокус?

– А вот какой, – тихо объяснил Сибелл, отряхивая пыль с одежды, – приходишь спозаранку, весь в пыли, пригоняешь откормленных животных – вот на тебя сразу и налетают, надеясь, что ты вконец отупел от усталости.

– А где ты их раздобыл?

Сибелл таинственно ухмыльнулся.

– Цеховой секрет! А теперь – катись на все четыре стороны! – Подмигнув мальчику, он сильно толкнул его в спину. – Поболтайся по ярмарке! – уже громче добавил он. – Я сам тебя найду, когда понадобишься.

«Ярмарка-то – одно название! – решил Пьемур, обойдя немногочисленные прилавки. – У пекаря даже пончиков нет!»

Цеха, по всей видимости, прислали только младших подмастерьев. И все же какой-никакой, а праздник… Здесь, в Наболе, они бывают не так уж часто, даже когда в выходные Падение не ожидается. Поэтому местные жители старались получить от ярмарки как можно больше удовольствия.

Виноторговец, во всяком случае, крутится вовсю, решил Пьемур, сделав второй обход. Мальчик примостился у края прилавка, неторопливо жуя припасенный мясной колобок, и стал слушать разговоры. С растущей досадой и злостью он наблюдал, как вокруг тучами носятся файры – то присядут на крышу ларька, то целыми стаями кружатся в воздухе, прежде чем опуститься на плечо хозяина или найти себе новый наблюдательный пункт. Напрасно Пьемур пытался убедить себя, что это одна и та же стая. Он уже давно заметил, что большинство файров – зеленые, только изредка попадаются синие и коричневые. Бронзовых он видел только на плечах самых состоятельных прохожих. Как бы то ни было, приходится признать: в Набол-холде больше файров, чем даже в Бенден-Вейре в день Запечатления.

Вдруг его внимание привлекла одна фраза, отчетливо прозвучавшая на фоне приглушенной болтовни у винного прилавка.

– Я слышал, кое у кого праздник еще впереди!

Пьемур извернулся, якобы для того, чтобы почесать плечо, и сразу определил говорящего по хитрому выражению глаз. Судя по одежде, это был кузнец. Его собеседник, на рукаве у которого красовался значок горняка, согласно закивал.

– В Наболе с ними даже толком обращаться не умеют. Три так и не вылупились. Мой мастер здорово расстроился. Сказал, что сегодня намерен получить три взамен – так же верно, как то, что его зовут Калжан.

– Надо же… – Кузнец покачал головой, изображая сочувствие. – У нас тоже одно не проклюнулось, да только шиш нам дали взамен! Говорят: «Получили, что вам причитается, и будьте довольны. Теперь от вас зависит, чтобы они проклюнулись». Этого, – он кивнул в сторону холда, явно говоря о лорде Мероне, – хлебом не корми, дай только нагадить ближнему. – Он презрительно фыркнул. – Больше у него никаких радостей не осталось.

Оба злорадно расхохотались.

– Я слыхал, нам уже недолго о нем тревожиться, – широко ухмыльнулся кузнец.

– Скорее бы, а то мочи нет. Увидимся на танцах?

– Уже уходишь? Что так быстро?

– Пропустил стаканчик – и хватит. Пора возвращаться.

Разочарование на лице горняка подсказало Пьемуру, что кузнец ушел не просто так. Наверняка побежал докладывать мастеру о яйцах, которые ожидают своих владельцев в холде. Пьемур решил задержаться.

Значит, яйца раздают направо и налево, но… яйца, которые не проклевываются, потому что с ними не умеют обращаться. Разве что… Пьемуру пришел на память рассказ Менолли о кладках огненной ящерицы. Зеленые тоже откладывают яйца, если во время брачного полета их оплодотворит синий или коричневый, а иной раз даже бронзовый самец. Но зеленые отчаянно глупы: отложат кладку – не больше десяти яиц, так говорила Менолли – и оставят на берегу, только чуть присыпав сверху. Обычно их яйца становятся добычей диких птиц или змей-песчанок. Очень немногие сохраняются целыми до Рождения. И это, подчеркивала Менолли, только к лучшему: иначе маленькие зеленые файры заполонили бы весь Перн.

«Интересно, – размышлял Пьемур, – хоть кто-нибудь в Наболе заподозрил, что их надувают, а так щедро раздаваемые яйца принадлежат зеленым файрам?» Но тут он понял, что потерял из вида кузнеца, и, проклиная себя за невнимательность, пустился на поиски, с ленивым видом обходя прилавки. Кузнеца он обнаружил, когда тот горячо втирал что-то человеку с эмблемой кузнечного цеха на рукаве. Когда тот взмахнул рукой, возражая, Пьемур заметил, как на шее у него блеснула цепь, знак отличия мастера. Затем оба неожиданно повернулись в его сторону, но Пьемур успел нырнуть за прилавок. Продолжая беседовать, кузнецы направились к холду; Пьемур двинулся следом, заглядывая в лица прохожих в надежде встретить Сибелла и сообщить ему услышанное. Может быть, Сибелл захочет выяснить, что к чему…

Когда кузнецы миновали ярмарочный луг и повернули к холду, перед Пьемуром встал вопрос – остановиться или рискнуть выдать себя. Кузнецы быстрым шагом двинулись вверх по въездной дороге к главным воротам холда. Там их остановил стражник; после краткого разговора он вызвал кого-то из караульной будки и отправил в холд с поручением от мастера кузнецов.

Как только посыльный ушел, из холда вышли двое мужчин, закутанных в плащи, хотя воздух уже хорошо прогрелся. Что-то в их повадке привлекло внимание Пьемура: уж больно важно они вышагивали, будто несли себя, и стражникам кивнули небрежно, и держались настороженно, а главное – очень старались ни с кем не сталкиваться. Вот они свернули в сторону ярмарочного луга… Пьемур продолжал наблюдать. Когда незнакомцы поравнялись с ним, он увидел их сбоку и понял: каждый прячет под плащом, крепко прижимая к груди, какой-то небольшой предмет. И тут, сопоставив их повадки, выражения лиц и очертания фигур, Пьемур подумал: «А ведь горшочек с яйцом тоже совсем невелик!» Его подмывало последовать за незнакомцами, чтобы проверить