Песнь Перна - Энн Маккефри

Менолли, посмеиваясь, подсадила Пьемура, чтобы он смог дотянуться до ремней упряжи. Н’тон поймал мальчика за руку и помог взобраться дракону на шею. Негромко пожелав удачи, девушка растворилась в темноте. О ее местоположении можно было судить только по четырем светящимся точкам – это были глаза файров.

– Привязываться будешь, Пьемур? Ночные полеты многих пугают.

Пьемур уже хотел было послушаться, но вместо этого лишь покрепче ухватился за кожаные ремни, обвивающие шею дракона, и ответил, что страховка лишняя – перелет будет недолгим. Когда Лиот’ взвился ввысь, паренек судорожно вцепился в упряжь. Не успел он перевести дух, как они уже поднялись над огневыми высотами Форт-холда. Н’тон скомандовал дракону взять курс на холд Набол, и у Пьемура вырвался безотчетный крик: они канули в небытие Промежутка. Мгновение – и он овладел собой, почувствовав, что черный леденящий холод сменился бодрым морозцем. На востоке начинало едва заметно светать.

Над левым плечом Н’тона плясали две яркие точки. Услышав приветливое чириканье, Пьемур понял, что это Трис, Н’тонов файр, и обернулся, чтобы поздороваться. Лиот’ скользнул на крыло, и Пьемур снова вцепился в поводья, так что пальцы заломило. Он непроизвольно отклонился назад, подальше от надвигающейся тьмы. Трис ободряюще пискнул, как будто прекрасно понимал смятение мальчика. Пьемур горячо надеялся, что Трис не передаст Н’тону, до чего ему страшно. Внезапно бронзовый великан, раскинув огромные крылья, с легким толчком приземлился в густую тьму.

– Лиот’ говорит, что там недалеко, на дороге, люди, – шепнул Пьемуру Н’тон. – Давай свое летное снаряжение.

– Сибелл? – спросил Пьемур и, стянув куртку и шлем, на ощупь протянул всаднику.

– Лиот’ говорит, что это не он, но Сибелл тоже где-то поблизости. Он слышит Кими.

– Кими? – От удивления Пьемур произнес это громче, нежели собирался, и, получив от Н’тона замечание, виновато заморгал.

– Ты забываешь, – шепнул Н’тон, – что здесь, в Наболе, ящериц полным-полно, так что Сибелл без опаски может взять Кими с собой.

Пьемур почувствовал, как сильная рука всадника сжала его запястье, и, послушно перекинув правую ногу через шею Лиот’а, соскользнул с мощного плеча. Он заметил, что дракон приподнял переднюю лапу, чтобы спуск получился более пологим. Оказавшись на земле, мальчик потрепал Лиот’а по ноге, надеясь, что поступает не слишком дерзко.

– Удачи, Пьемур! – донесся до него приглушенный голос Н’тона.

Он отступил и спрятал лицо от ливня песка и пыли, поднятых прыгнувшим вверх драконом.

Когда глаза постепенно привыкли к темноте, Пьемур обнаружил вьющуюся вблизи дорогу и тихонько свистнул: как точно Лиот’ приземлился на единственной ровной площадке! Его уважение к талантам драконов только возрастало.

Со стороны дороги послышались голоса. Мальчик увидел неверный свет, дрожащий на передней повозке. Заскрипели колеса, раздалось знакомое мерное шарканье тягловых животных. Он оглянулся: где бы спрятаться? Нашел большой валун, из-за которого открывался вид на убегающую во тьму дорогу, и скорчился за ним, прижав колени к груди. Теперь он был спокоен – никто его не увидит.

Эта уверенность значительно пошатнулась, когда он услышал над головой чириканье и, подняв голову, увидел три пары сверкающих глаз – файры!

– Убирайтесь, глупые твари! Меня здесь нет!

Чтобы доказать свои слова, Пьемур закрыл глаза и сосредоточился на ужасающей черноте Промежутка.

Файры ответили испуганным писком.

– Что там с ними? – послышался грубый мужской голос, заглушая скрип колес и шарканье ног.

– Не знаю, да и знать не хочу! Мы уже почти добрались до места.

Пьемур изо всех сил думал о черном небытии – и вот раздался долгожданный тихий шорох: файры убрались восвояси. Чтобы представить себе небытие, требовалось значительно больше усилий, чем для того, чтобы сосредоточиться на чем-то конкретном. «Что-то слишком много повозок для такой незначительной ярмарки, как Набольская, – размышлял Пьемур, – тем более что в Форт-холде тоже праздник, куда более многолюдный». Он открыл глаза и в свете занимающегося утра увидел мелькание файров, а в густых тенях – сверкание их вращающихся глаз. И все они принадлежат возчикам? Каким-то захудалым холдерам? От подобной несправедливости Пьемур так разозлился, что злость еще долго согревала его после того, как караван прошел и мерцание светильников исчезло за поворотом.

Поднялся пронизывающий рассветный ветер, и Пьемуру захотелось, чтобы Сибелл появился поскорее. Но мальчик быстро одернул себя: кому-кому, а ему не впервой ждать вот так, в утреннем полумраке. Сколько раз он караулил отцовские стада… Конечно, тогда кто-то спал в хижине неподалеку, но время тащилось так же медленно и тягуче. А вдруг с Сибеллом что-то случилось? Может быть, он где-то задержался? Что же – идти в Набол одному? А как ему вернуться в Дом арфистов? Он совсем забыл спросить Н’тона, кто захватит его обратно. И захватят ли вообще? Кажется, Сибелл собирался продать свою превосходную скотинку на ярмарке? Или придется возвращать ее туда, откуда она взята? Да, Сибелл многое скрыл, хотя рассказал об их тайном появлении в Наболе достаточно подробно.

Пьемур несколько воспрянул духом, когда вспомнил, что ему не придется присутствовать на празднестве в Форт-холде и слушать, как Тильгин поет балладу, которую мастер Домек писал вовсе не для него. Он вздохнул: жаль, что ему так и не придется исполнить партию Лессы, что он не проснется в своей постели в спальне старших школяров, чтобы потом с триумфом выступить на празднике, заслужив бурные аплодисменты гостей лорда Грожа, похвалы друзей и мастера Домека. И вполне вероятно, одобрение самой Лессы – ведь госпожу Вейра лорд Грож пригласил в качестве почетной гостьи.

А он вместо этого сидит здесь – одинокий, продрогший, и с тоской вспоминает, что успел перехватить только кружку холодного кла перед тем, как его погрузили на дракона и забросили сюда – дожидаться человека, который еще неизвестно, когда появится: ведь он в одиночку гонит стадо от самого Руата!

А что он, Пьемур, будет делать завтра – когда они выяснят то, из-за чего сюда прибыли, и вернутся в Дом арфистов?

Мальчуган подтянул колени к подбородку и довольно ухмыльнулся, вспоминая вчерашнее удивление Рокайаса, когда Пьемур без запинки отбарабанил сложное сообщение, которое подмастерье специально выдумал, чтобы проверить его познания в барабанном языке. Он даже слегка пожалел, что ему не суждено стать…

Пошарив вокруг, Пьемур отыскал булыжник и постучал им по валуну, за которым прятался. Отрывистая дробь эхом прокатилась по узкой лощине. Мальчик подобрал еще один камень и подошел поближе к дороге. Ударяя камнем о камень, он стал отбивать монотонные сигналы: сначала «арфист», потом «ответь» – и довольно усмехнулся, когда громкие раскаты унеслись вдаль. Он повторил сигналы и выждал,