Песнь Перна - Энн Маккефри

Пьемур сразу почувствовал безмерное облегчение и стал размышлять: не пойти ли ему по дороге навстречу Сибеллу, но почти сразу же услышал сигнал «оставайся на месте» в конце повторно прозвучавшей фразы. Его слегка удивил этот приказ: ведь Сибелл где-то рядом, почему бы Пьемуру не встретить его? Но приказ есть приказ. Наверное, у Сибелла есть какие-то особые причины, кроме данного мастеру Олдайву обещания печься о здоровье мальчика. Пьемур остался у обочины, переминаясь на мелких камешках, но вскоре приближающийся шум заставил его снова вернуться за спасительный валун. И как раз вовремя. По камням звонко зацокали копыта, послышалось звяканье металла, громкие понукания. С юга стремительно налетела стая файров. Пьемур снова сосредоточил свои мысли на леденящем небытии Промежутка, и файры, ненамного опережавшие быстро приближающуюся колонну всадников, пронеслись мимо.

Земля затряслась от тяжелой рыси скакунов. Кавалькада подняла такую тучу пыли, что Пьемур не мог с уверенностью сказать, сколько же всадников проехало, но решил, что никак не меньше дюжины. Всего дюжина всадников – и с ними целая стая файров?!

Пьемура снова охватила злость. Он, может, и не возражал бы, чтобы этих верховых – по-видимому, зажиточных холдеров, если судить по их резвым скакунам, – сопровождали файры, но ведь и предыдущий караван буквально кишел огненными ящерицами! Нет, что-то тут нечисто! Он всей душой согласился с лордом Отерелом: в Наболе слишком много файров!

Мальчик так раскипятился от несправедливости – ведь здешние холдеры наверняка даже не могут оценить способности маленьких сородичей драконов! – что не сразу услышал топот приближающегося стада. Поэтому вопросительный писк Кими напугал его до полусмерти. Она снова чирикнула, на этот раз виновато: сидя на верхушке валуна, маленькая королева разглядывала его быстро вращающимися глазами.

– Эй! – сказал Сибелл, подходя к камню. – Кажется, ты понял мои слова слишком буквально.

– Тут у всех – файры! – вместо приветствия выпалил Пьемур, который был слишком зол, чтобы помнить о правилах вежливости.

– Я уже заметил.

– Я имел в виду не только тот отряд. – Пьемур ткнул пальцем в сторону проскакавшей кавалькады. – До них проехал караван, так с ним было две или даже три большие стаи…

– Они тебя не заметили? – встревожился Сибелл.

– Файры-то заметили, но люди не обратили никакого внимания на их тревогу!

Тут взгляд Пьемура упал на животных, которых пригнал Сибелл, и он присвистнул.

– Что, одобряешь?

Мимо, полузакрыв глаза от пыли, важно прошествовал вожак, за ним, уткнувшись носом в хвост впереди идущего и закрыв глаза, вереницей вышагивали остальные. Всего Пьемур насчитал пять: все откормленные, с гладкими мохнатыми боками, они двигались ровно, не спотыкаясь, – значит, ноги тоже в порядке.

– Ты за них много выручишь, – изрек мальчуган.

– Да уж, понимашь, хотелось бы, – с надлежащим выговором прогнусавил Сибелл и, обняв Пьемура за плечо, пошел впереди стада.

– Держи. – Он передал пареньку обернутую в толстую ткань фляжку. – Должен быть еще горячим. Я как раз заканчивал завтрак, когда Кими сказала мне, что Лиот’ пролетел мимо.

Пьемур пробормотал слова благодарности, глотая кла, который приятно согрел пустой желудок. Вдобавок Сибелл вручил ему сушеный мясной колобок – такие составляют обычный рацион путника, – и Пьемур начал видеть грядущий день в гораздо более радужных тонах.

Наскоро перекусив, он по собственной инициативе занял подобающее ученику место – в конце колонны. К тому времени, когда они доберутся до Набол-холда, он будет покрыт пылью с головы до ног.

Как только они ступили на ярмарочный луг, Пьемур сразу же устремился к желобу с водой, борясь за место со своими страдающими от жажды подопечными. Он еще не забыл, как нужно ткнуть их в нос, чтобы заставить отвернуть голову.

– Эй, парень, ты сперва скотину напои! – грубовато шуганул его Сибелл, но глаза его смеялись.

Он подмигнул, напоминая Пьемуру, что тот не должен выходить из образа.

– Виноват, мой господин, язык до того пересох, что прямо невмоготу!

Подошли два паренька с ведрами и стали терпеливо ждать, пока скотина напьется, а желоб снова наполнится ледяной водой с гор. Пьемур с Сибеллом погнали своих животных к загону, отведенному для торговли скотом. Там на них налетел управляющий холдом, тощий, шмыгающий носом человечек, требуя ярмарочный сбор. Сибелл не замедлил усомниться в справедливости взимаемой платы, и они принялись ожесточенно торговаться. Подмастерью удалось скостить цену на целую марку, так что он не стал спорить, когда управляющий пренебрежительно махнул в сторону самого тесного стойла в конце ряда. Пьемур собрался было поспорить, но рука Сибелла предостерегающе легла на его плечо. Удивленно посмотрев на него, мальчик увидел, как подмастерье незаметно показал глазами в сторону. Пьемур выждал несколько секунд и обернулся – за ними следом шли трое. От страха у паренька перехватило дыхание, но, присмотревшись, он узнал характерную походку пастухов и понял, что это вероятные покупатели.

– Разве я тебе не говорил, что скотинка у нас что надо? – тихо пробормотал Сибелл.

– Ага, да только ты снова пропьешь всю выручку, а то нет? – ворчливо откликнулся Пьемур.

Плечи его тряслись от сдерживаемого смеха. Он ни минуты не сомневался: Сибелл отлично справится с ролью подгулявшего пастуха. А с пьяного все взятки гладки – он может смело болтать такое, что трезвому и в голову не придет.

Животных загнали в стойло, и Пьемур, зажав в кулаке истертую монету, отправился добывать корм. Ему удалось выторговать осьмушку, которую он, как всякий уважающий себя ученик, конечно, заначил. Когда он вернулся, Сибелл уже вовсю торговался с одним из пастухов, остальные тем временем дотошно осматривали животных. «Где только Сибелл откопал таких, – дивился Пьемур. – Глядя на сбитые о камни копыта и мохнатую шкуру, каждый скажет: их выращивали на горном пастбище. Да и выкормлены – не придерешься, после нынешней-то зимы, долгой и суровой!» Он присел на корточки и стал слушать разглагольствования Сибелла.

Кого-кого, а арфиста не надо учить складным байкам! Выслушав цветистый рассказ подмастерья, Пьемур зауважал его еще больше. Сибелл сумел внушить слушателям, что он использовал старый секрет, который в их роду передается из поколения в поколение: кормил скотину смесью травы и сена с особой добавкой из диких ягод и размоченных в воде сушеных плодов. Еще он пожаловался, что вся семья частенько голодала, только бы скотинка была сыта. Пьемур проворно втянул щеки, чтобы выглядеть потощее. Он заметил, что глаза пастухов с пониманием останавливаются на его подживших синяках, желтеющих на скулах и подбородке, а Сибелл знай себе гундосил про помощников, которые целый день лазили по крутым склонам, лишь бы запасти побольше сочной травы,