Песнь Перна - Энн Маккефри

смог – слишком устал, чтобы есть. Лучше поскорее откопать яйцо и выбраться из холда на поиски Сибелла, пока совсем не свалился от изнеможения. Он с тоской подумал о своей постели в Доме арфистов.

Постоянная кухонная прислуга была занята сетованиями на скудный выбор доставшихся ей блюд и жадность проклятущих гостей, так что уход Пьемура остался незамеченным. Мальчик отыскал драгоценное яйцо – оно было теплым на ощупь – и, осторожно завернув в тряпье, снова сунул за пазуху. Потом, фальшиво насвистывая, бодрым шагом направился к главным воротам.

– Куда это ты собрался?

– На ярмарку! – ответил Пьемур, как нечто само собой разумеющееся.

И тут случилось неожиданное: стражник грубо схватил его за плечо и втолкнул обратно во двор.

– Чтобы я тебя здесь больше не видел, паршивец! – прорычал он вслед.

От толчка Пьемур, спотыкаясь, пролетел через весь двор, больше всего на свете боясь повредить яйцо. Он остановился в густой тени и погрузился в раздумья. Что за странные порядки? Смех, да и только! Он мог бы поспорить, что на Перне не найдется ни единого холда, где прислугу не пускали бы повеселиться на ярмарке!

– Ступай к своим ведрам, оборванец!

Только теперь Пьемур сообразил, что забыл снять фартук, который был отлично виден даже в темноте, и прошмыгнул в кухонный двор. Там он избавился от ненавистного одеяния и зашвырнул его в дальний угол. Значит, так просто ему отсюда не выбраться…

Но ведь гостей должны когда-то выпустить. Придется пока где-нибудь переждать, а потом выскользнуть из холда тем же путем, каким он сюда попал.

Успокоившись, мальчуган огляделся в поисках подходящего укрытия. Нужно остаться во дворе, чтобы вовремя услышать, когда все начнут расходиться. На кухню лучше не возвращаться, а то чего доброго снова запрягут в работу. Взгляд его остановился на чернеющем отверстии зольника – и выход был найден. Держась в тени, он пробрался к этому убежищу, где его вряд ли вздумают искать, и примостился на куче золы. «Не самое уютное местечко для ожидания», – размышлял он, вытаскивая из-под себя колючую головешку и устраиваясь поудобнее. Поднялся ветерок, и, высунув нос наружу, Пьемур содрогнулся от холода. Ну да ничего – едва ли кто-нибудь сможет долго терпеть зловоние, исходящее от лорда Мерона…

Наверное, он незаметно задремал. Разбудили его крики и беготня в главном дворе. Потом и в кухне поднялась суматоха. Пьемур услышал жалобный вопль, заглушивший топот и перебранку:

– Да не знаю я его! Говорю же – сегодня в первый раз увидел. Он сказал, что пришел помогать, а нам помощь была позарез нужна, сами знаете!

«Уж Безел-то как-нибудь выкрутится!» – подумал Пьемур.

– Мой господин, стражник говорит, что мальчишка, подходящий под ваше описание, пытался прошмыгнуть мимо, но он его не пропустил. Только он не может сказать, было ли у него что-то при себе – ведь мы не получали приказа обыскивать прислугу.

– Так, значит, он где-то здесь! – раздался яростный рев. «Лорд Мерон?» – удивился Пьемур. И тут он понял: произошло то, чего он никак не предвидел. Подмена открылась. Теперь ему не удастся выскользнуть из холда под прикрытием гостей. Хорошо еще, если его не обнаружат – вон какой переполох устроили в главном дворе, носятся взад-вперед, освещая каждый закоулок! Как бы какой-нибудь умник не додумался на всякий случай потыкать копьем в зольник… Безел может вспомнить, что чужака посылали выносить ведра с золой и он вполне мог припрятать яйцо там.

Пьемур стал в панике оглядывать отвесные стены. Вырубленные в скале, они выглядели так неприступно, что стало ясно: незамеченным ему отсюда не выбраться. Взгляд мальчика случайно упал на темную прямоугольную тень чуть повыше его головы, слева от зольника. Неужели окно? Вот только куда оно ведет? В этой части кухонного крыла находятся кладовые… Они выходят в коридор, и никто не подумает, что он смог открыть запертую дверь без ключа… который висит на поясе у дворецкого! Лучшего убежища просто не придумаешь! А если еще удастся закрыть за собой окно…

Ему пришлось выждать, пока кухонный двор обыщут вдоль и поперек… кроме помойки и зольника. Закричали, что воришка, должно быть, прячется в холде. Все устремились обратно, а Пьемур, изловчившись, вскочил на стенку зольника. Он вытянул руку – пальцы с трудом доставали до карниза. Тогда он набрал побольше воздуха и, подпрыгнув, уцепился обеими руками за подоконник. Извиваясь, как червяк, и обдирая пальцы, он ценой неимоверного напряжения подтянулся и упал грудью на подоконник. Еще рывок – и, перевалившись через него, Пьемур головой вниз рухнул на кучу мешков. Постанывая, он поднялся и, дотянувшись до окна, плотно закрыл ставни, так что они даже не скрипнули. Потом ощупал яйцо – не пострадало ли оно во время падения?

Мальчик попытался представить себе комнату, но ему казалось, что все кладовые выглядят совершенно одинаково. Вдруг из коридора донесся шум, и он сжался от страха. Кто-то гремел замком.

– Заперто крепко-накрепко, – произнес чей-то голос. – А ключи у дворецкого. Откуда ему быть здесь?

«А вдруг они начнут обыскивать кладовые, когда убедятся, что больше нигде меня нет?» – подумал Пьемур. Он осторожно пополз по горе тюков, пока не обнаружил мешок, у которого сверху оставалось достаточно места, чтобы забраться внутрь. Развязал стягивающую горловину веревку и, заползая в мешок, подумал: «Как же теперь завязать ее изнутри?» Но тут рука его коснулась грубого рубца – и он радостно улыбнулся: выход найден! Пьемур проворно распустил боковой шов, вылез, снова завязал горловину и через распоротый боковой шов юркнул внутрь. Дальше ему предстояло по возможности аккуратно заделать шов изнутри, чтобы при беглом осмотре он не привлекал внимания. Легко сказать! Пришлось в темноте на ощупь продевать толстую нить через старые дырки. Когда Пьемур завершил этот подвиг, пальцы у него просто отваливались.

В мешке были рулоны материи, и постепенно, несмотря на тесноту, ему удалось устроиться между ними, так что теперь он стоял на самом дне, а со всех сторон его вместе с драгоценным яйцом надежно защищали мягкие свертки ткани.

От усталости и нехватки воздуха веки мальчика отяжелели и, убаюканный усталостью и ощущением безопасности, он мгновенно уснул.

– Он мог спрятаться в кладовой со светильниками. Его туда не раз посылали.

Дверь открылась и снова закрылась. Ключ лязгнул в замке. Время от времени раздавались еще какие-то звуки, но Пьемур так намаялся за день, что потом не мог сказать, слышал он их во сне или наяву. Он даже не почувствовал леденящего холода Промежутка. Разбудила его духота, невыносимая жара и боязнь захлебнуться собственным потом.

Хватая воздух ртом, он попытался разорвать заделанный