Песнь Перна - Энн Маккефри

class="p1">– Непременно узнаешь! – рассмеялась Сильвина, окинув Робинтона взглядом, в котором сквозила нежность и снисходительность к его маленьким слабостям. – В этом вы с Пьемуром просто близнецы! В нем живет такое же неутолимое желание быть в курсе всех событий. К тому же у него хорошее чутье на новости. Ты потому так заинтересован, чтобы он поскорее поправился? Хочешь послать его в Набол-холд, к Кандлеру?

– Нет… – задумчиво протянул мастер и подергал себя за нижнюю губу. – Нет, в Набол Пьемуру нельзя – Мерон может его узнать: ведь наш лорд отнюдь не глуп, только в корне испорчен.

– Ничего себе – только! – возмутилась Сильвина.

– Мне нужно знать, что там происходит.

– Я думаю, сегодня не последний день, когда Мерон вызывает мастера Олдайва… – проговорила Сильвина, выразительно приподняв бровь.

Робинтон нетерпеливо отмахнулся:

– У меня есть лучший план. Я слышал, в Наболе устраивают ярмарку – в ту же неделю, что и праздник у лорда Грожа…

– В этом весь Мерон.

– Значит, никто не ожидает увидеть там арфистов цеха. – Робинтон с надеждой посмотрел на Сильвину.

– К ярмарке мальчуган окончательно оправится. Будет лучше для него самого, если в этот день он будет вдали от Дома. Тильгин делает большие успехи.

– Разве могло быть иначе? – насмешливо заметил Робинтон. – Ведь Домек с Шонегаром возятся с ним с утра до вечера!

Глава 6

Остаток этого дня и почти весь следующий Пьемур провел в зыбком полузабытьи между сном и бодрствованием. Его очень утешало и ободряло присутствие Крепыша, которого иногда сменяли Лентяй с Кривлякой.

«Если файры Менолли со мной, – подумал он, в очередной раз выплывая из сна, – значит мастер Робинтон не сердится, что я свалял такого дурака – слетел с лестницы и расшибся как раз в то время, когда я ему нужен». Именно постоянное дежурство файров подсказало мальчику, что мастер заинтересован в его быстром выздоровлении. Он слегка беспокоился о своих вещах – кто знает, что могут сделать Клелл с дружками, – но скоро заметил сундучок у стены рядом с постелью.

Когда Сильвина впервые появилась, неся поднос, он не почувствовал никакого желания есть.

– Не бойся, тошнить тебя больше не будет, – ласково, но достаточно твердо сказала женщина, усаживаясь рядом, и принялась кормить его с ложки бульоном. – Это была реакция на сотрясение. Теперь тебе нужно подкрепиться. Ну-ка, открывай рот! Жаль, нельзя намазать холодилкой твои мозги, право, жаль. Не думала, что доживу до дня, когда у тебя не будет аппетита! Вот и умница. Денька через два будешь как новенький. Не удивляйся, если тебя потянет вздремнуть. Так и должно быть. А вот и Крепыш – снова явился составить тебе компанию.

– Кто же его кормит?

– Ну-ка, лежи спокойно!

Мальчик попытался сесть, но Сильвина прижала его лопатки к подушке.

– Бульон прольешь. Я думаю, что Менолли пока помогает Сибелл. Так что не беспокойся. А скоро ты сам вернешься к своим обязанностям.

Женщина хотела встать, но Пьемур поймал ее за край юбки.

– Сильвина! – Мальчик не мог утерпеть. – Так это правда, что на ступеньках был жир?

– Правда! – нахмурилась Сильвина и сердито поджала губы. Потом похлопала его по руке. – Эти паршивцы увидели, как ты упал, спустились вниз и стерли жир со ступенек и перил… Да только, – добавила она, злорадно усмехнувшись, – они позабыли про твой башмак! Я бы сказала, на этом они и поскользнулись!

Сначала Пьемур не поверил: Сильвина шутит с ним как с равным, потом, не удержавшись, хихикнул.

– Ну вот, Пьемур! Наконец-то ты становишься похож на себя. А теперь отдыхай! Покой и сон быстро поставят тебя на ноги. Сомневаюсь, чтобы тебе в ближайшее время удалось вот так поваляться в постели.

Больше она ничего не сказала и, пожелав Пьемуру приятных сновидений, выскользнула из комнаты, не дав ему даже намека на то, что его ожидает. Если вещи перенесли сюда, значит едва ли ему предстоит вернуться на барабанную вышку. Спрашивается, куда еще его могут пристроить в Доме арфистов? Пьемур постарался рассмотреть эту перспективу со всех сторон, но голова отказывалась работать. Похоже, Сильвина, что-то подмешала в бульон. Он бы ничуть не удивился…

Разбудило его оживленное чириканье файров. Красотка о чем-то совещалась с Лентяем и Кривлякой, которые восседали на спинке кровати. Больше в комнате никого не было. Вдруг Красотка исчезла. Но не успел Пьемур посетовать про себя, что все о нем забыли, как дверь тихонько отворилась и в комнату с подносом в руках вошла Менолли. Снаружи донеслись шум и крики. Запахло жареной рыбой.

– Если это снова та противная бурда… – капризно протянул Пьемур.

– Никакая не бурда. Это жареная рыба, клубни и особый пончик, от Абуны. Она уверяла, что от него у тебя сразу появится аппетит.

– Появится? Да я просто умираю с голоду!

Менолли усмехнулась такому энтузиазму и, поставив поднос ему на колени, устроилась в ногах постели. Какое счастье, что хоть Менолли не собирается кормить его с ложечки, как младенца. С Сильвиной он чувствовал себя неловко.

– Вчера вечером мастер Олдайв осмотрел тебя, когда вернулся. И сказал, что твоя голова, бесспорно, самая прочная во всем цехе. А на вышку ты больше не вернешься.

Лицо девушки стало таким же суровым, как у Сильвины.

– Не беспокойся, – поспешила добавить она, увидев, как он покосился на сундучок, – там все в порядке, я сама проверяла.

Она усмехнулась, и глаза ее мстительно сверкнули.

– Клелл и его придурки сидят на одной воде, к тому же им запрещено появляться на празднике!

Пьемур застонал.

– В чем дело? По-твоему, они не заслужили наказания? Одно дело – выкинуть глупую шутку, и совсем другое – причинить товарищу увечье. Учти, ты мог погибнуть по их милости! Вот только… – Менолли недоуменно покачала головой, – никак не могу понять: чем ты их так допек?

– В том-то и дело, что ничем! – Пьемур так вскинулся, что вода из стакана выплеснулась на поднос.

Крепыш тревожно чирикнул, а Красотка издала удивленную трель.

– Я тебе верю, Пьемур. – Менолли стиснула его ступни, приподнимающие меховое одеяло. – Правда! Но и ты тоже мне поверь: они все время ждали, что ты начнешь откалывать свои знаменитые фокусы! А ты вместо этого изо всех сил старался быть паинькой – наверное, впервые с тех пор, как переступил порог Дома арфистов! Разве мог кто-нибудь в это поверить? Особенно Дирцан!

Она снова сжала его пальцы.

– А ты тоже хорош – чуть не лопнул, стараясь проявлять осмотрительность. Ну как ты мог скрыть от меня и Сибелла то, что мы должны были знать в первую очередь? Ведь никто от тебя не требовал, чтобы ты вообще язык проглотил!

– Я думал, вы меня испытываете…

– Но ведь