Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Сразу после завтрака, Клаус развернул фелюгу прямо в центр омута. Он не задавал глупых вопросов, вроде того, не передумал ли я. Если бы передумал, сказал бы. Суровый и нахмуренный, он стоял у руля, стиснув зубы, положив одну руку на рукоять меча. Девушки тоже успели вооружиться и, по совету нашего негласного капитана, привязали себя к мачте тонкими тросами.

Вначале ничего не происходило. Только акулы, неизвестно отчего, встревожились, и принялись сновать вокруг фелюги, постепенно сжимая круги. Я насчитал восемь громадных плавников. Мы достигли почти середины омута Кала, когда фелюга вся содрогнулась от удара, да так, что я и девушки покатились по палубе. Одна из акул пошла на таран. Только Клаус устоял на ногах. Видимо, он был готов к подобному.

Едва мы вскочили на ноги, как последовал второй удар, не слабее первого. Велль успела обхватить мачту, а Джулию чуть не выбросило за борт. Очень пригодился совет Клауса по поводу тросиков. Если бы не это, девушка была бы уже среди волн. Я сам едва успел ухватиться за леер, ограждающий борта фелюги. И увидел, как третья акула заходит на таран.

Она была огромна. Действительно, больше нашей фелюги. И она разгонялась, разгонялась, разгонялась… Я понял, что этот удар будет сокрушительным. Она непременно пробьёт борт. Я стоял с вытаращенными глазами, словно парализованный, и видел, как эта тварь скользит всё ближе, ближе… Вот она в тридцати шагах… в десяти… Вот уже, буквально, на расстоянии руки…

И тут акула взлетела в воздух. Нет, у неё не выросли крылья, и она не научилась летать. Какой-то толстый канат, в три-четыре человеческих охвата толщиной, в мгновение ока обвился вокруг тела монстра и вскинул её над волнами. А, ещё через мгновение, с шумом громового раската, ударил великанской тушей по водной глади. Я онемел. А рядом уже вылезали из воды ещё два таких же каната, серо-блёклого цвета, и я успел разглядеть на этих канатах розоватые присоски, размером больше обеденной тарелки каждая.

- Кракен!!! – заорал Клаус не своим голосом, – Это кракен!

И тут же полыхнули молнии. Огненный вступил в бой. Щупальца гиганта дрогнули, объятые пламенем, и отпрянули от нашей фелюги. А сперва они тянулись именно к нам.

Я понял, что момент критический. Акулы улепётывали от нового стращилища со всех ног. Если можно так выразиться. А, вот сам кракен… Если он испугается и уйдёт от неведомой опасности – хорошо. А, если от боли впадёт в ярость и решит уничтожить неведомого врага… думать об этом не хотелось.

- Остаёшься здесь! Охраняй фелюгу! – успел я приказать огненному и рыбкой прыгнул за борт, полоснув кинжалом по тросику.

Водяной и воздушный сработали безукоризненно. Я быстро опускался в глубины, окружённый воздушным пузырём. Почему-то мне казалось, что главная опасность не в кракене. Далеко не в кракене!

Чем глубже я спускался, тем темнее становилось вокруг. И в этой темноте мерещились, а может, и действительно, возились вокруг меня, такие страшилища, что волосы вставали дыбом. Вот, промелькнул кто-то похожий на морского ежа. Только иглы у него были метра три в длину, вот разворачивал бесконечные кольца, не то морской червь, необъятной длины и толщины, не то морской змей, вот неслышно скользнула из тени в тень ужасающего размера уродливая пасть с игольчатой остроты зубами, каждый из которых был размером с меня, стоящего, вот протянулись многометровые белёсые нити, очень похожие на ядовитые нити медузы...

- Эх! – скользнула досадливая мысль, – Вот что значит, тренировались на мелководье! Про дополнительное освещение никто и не подумал!

И в это мгновение я почувствовал его. Или её. Не знаю, как описать это ощущение. Наверное, как пристальный взгляд со спины. Который ощущается, как прикосновение, всей кожей. Вы ещё никого не видите, но чувствуете, что вас разглядывают. Не моргая.

- Человек. – послышалось где-то в мозгу, холодное и равнодушное, – Давно здесь человек не появлялся.

Ни намёка на эмоции. А потом меня рывком потащило вниз.

Это был уже не спуск, это было падение. Неотвратимое. Водяной, вереща, упирался изо всех сил, пытаясь замедлить скорость спуска, но получалось у него плохо. Тот, кто схватил меня в невидимый захват и сейчас увлекал вниз, был явно сильнее. И физически и магически. Но, водяной не сдавался. И, когда я всё же шмякнулся на дно, водяной успел истаять наполовину. А, всего-то, тормозил спуск! Да ещё в своей родной стихии!

- Лю-бо-пыт-но! – чуть не по слогам произнёс голос в моей голове, хотя никакого любопытства в голосе я не ощутил. Всё та же холодная безучастность, – Любопытно, как он сумел так ментально защититься? И это сделал явно не тот элементаль разума, который возле него крутится.

А? Это он про кого? Блин, темно-то как! А впрочем… если он про элементаля, то я его в любой темноте увижу! И я мысленно огляделся. Оп-па! Мозгляк! И что ты, голубчик, тут делаешь?

Уродливые глаза Мозгляка разъехались в разные стороны и я услышал робкий, запинающийся голосок в мозгу:

- Ты, Лёха… не обижайся… мне моя стихия, я имею в виду, информационное поле, оно не простит… ну… если я не расскажу, кто тебя и как… того! А этот, который… ну, эта… или это… оно гораздо сильнее, чем мы все вместе. Так что, ты лучше заранее приготовься, что тебя… того!

- А ты, значит, будешь наблюдать? – горько спросил я.

- Я, чем смогу… нравишься ты мне! – выдал неожиданное Мозгляк, – Поэтому я до смерти с тобой… я имею в виду, до своей смерти, а не то, что ты подумал… но ты… того!

- Лю-бо-пыт-но! – снова раздался голос в голове, и вокруг меня стал медленно разгораться свет, – Чем же этот червячок заставил элементаля разума так поступить?..

А в свете, возникающем, словно бы ниоткуда, я увидел… как бы это описать так, чтобы понятней было? Представьте себе икру. Или виноград. Представили? Отдельные икринки или виноградины, собранные вместе и, словно бы склеенные, однако понятно, что каждая сама по себе. Здесь эти «икринки» были размером чуть побольше футбольного мяча, какого-то не совсем чёрного, а скорее, асфальтового цвета. Одна из «икринок» имела внутри себя что-то подобное глазу, и этот глаз глядел прямо на меня. Всего же «икринок» было сотни с полторы. Они