Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Одинокий столб посреди бескрайней степи, и он – под ним, в пыли. Пасмурное небо над головой, так что невозможно сразу определить, утро теперь, день, или дело движется к вечеру. Но что небо – самое настоящее, он узнал с первого взгляда. Значит, так и есть, он на Земле, это не имитация, не инсценировка. Нет-нет, все правильно, все по чеснаку. Что просил, то и получил.

Кстати, интересно, сработал лабиринт, или сыграла свою роль просьба, отправленная по аське Тому? Ну, который может решить все? Чтоб никому не было обидно, Сан Саныч готов посчитать, что оба они объединили свои усилия. Ради его спасения. Хотя, конечно, до спасения еще далеко. Еще топать и топать. Он посмотрел на столб. Указатели, к нему приколоченные, демонстрировали какие-то запредельные цифры. МОСКВА, НЬЮ-ЙОРК, ТЮШКИ. Портун здесь нет, так что, придется пешочком. Ну и ладно. Потихоньку. Как-нибудь.

Осторожно, прислушиваясь к внутренним ощущениям, чтобы оценить состояние тела, он поднялся. Кое-что побаливало, но, в принципе, ничего, терпимо. Могло быть хуже. Но, черт возьми, почему он голый? Ни одежды, ни обуви, ни сумки, набитой подарками. Все, все, что нажито непосильным трудом! Он схватился рукой за внезапно съежившееся от налетевшего холодного ветра хозяйство, с опаской тестируя, все ли цело, все ли на месте. И испытал внезапную радость, что таки да, на месте, а ведь тоже могло бы того. Сорвать с трусами вместе, к чертовой бабушке. Которая таки точно курит трубку. Так что, считай, повезло, и на том спасибо. Кому сказать?

Тут он обратил внимание и на другой интересный факт, а именно, что до сих пор что-то сжимает в кулаке. Сильно сжимает, правая рука даже занемела. С трудом разжав пальцы, он обнаружил на ладони флэшку. Ну, что ж, подумал, самое главное при нем, значит, и горевать особо не о чем. Все остальное приложится и восполнится.

Выбрав тропинку, что от столба бежала в сторону воображаемой Москвы, он зашагал по ней, приплясывая на непривычных к босому ходу подошвах. Дом ведь там? Надо, надо домой...

Эпилог

Эпилог

Должно быть, полковник выбрал этот город, прежде всего потому, что в нем беспрестанно льет дождь. Спору нет, для жизни есть места и получше, но ему всего важней воспоминания, которые на этих омываемых дождями улицах живут своей непрекращающейся полноценной жизнью. Уж больно этот город напоминает ему другой, в котором он побывал однажды и куда никогда больше не сможет вернуться. Тот случай, когда «никогда» означает именно то, что и должно означать.

Холодные косые струи лупят по земле, по асфальту, бьют в стены домов, рикошетят, разбиваются на осколки, дробятся на миллионы точек и тире. Возникают и исчезают множества и множества плюсов и минусов, армии единиц и нулей в бесконечном движении.

Тин-тин-тин-тин...

Текучие пиксели воображения. Фрактальные галлюцинации.

День мало чем отличается от ночи, все те же сумерки, которые то ли рассеиваются, то ли сгущаются, а верней всего – зациклились на некой промежуточной фазе. Разве что днем на улицах все же несколько оживленнее. Люди бредут под зонтами, лавируют между луж и струй, точно хаотично возникающие темные пузыри на мутной воде, оставляя позади себя пенящиеся фосфоресцирующие следы. Всякий звук перекрывается шумом дождя, его даже не пытаются перекричать. Как никто не пробует остановить льющуюся с неба воду – то же самое.

Таков он, Сальви-Крус.

Город-призрак, город-греза, город-небылица.

Когда-то – город-сказка.

Таким он стал после вторжения. Некоторые называют то, что случилось, наплывом. Как наплыв на стволе дерева – что-то прорвалось, протекло, куда не должно было, и вот уже выдулось невероятное.

Многим это не понравилось, многие уехали.

По официальной версии, виной всему стало изменение климата. Но кто же верит официальной версии, когда настоящее объяснение лежит на поверхности? Впрочем, никто и не спорил. Просто все знали, как оно было на самом деле, и продолжали тянуть свою лямку, то есть жить сообразно новым обстоятельствам.

На пустынных улицах – пускающийся снова, едва успев прекратиться, дождь. Да странные встречи в мертвые часы, когда ночь прислоняется к утру, когда улицы пустынны, когда все живое, кажется, зависло в неопределенном состоянии между сном и смертью, но ближе все-таки к последней. Расставания без обещаний и без надежды на новые встречи. Любовь, похожая на застывший сон, на утонувший дагерротип позапрошлого века...

Пространство без времени, время без памяти...

И посреди непрекращающихся, воистину мистических сумерек, как пересадочная станция, как светящийся остров в тумане реальности – тот бар.

Внутреннее убранство минималистическое: хром, никель, нержавейка, стекло... Вкраплениями – покрытое полиэфирным лаком, мокрое на вид и на ощупь желтое дерево. Все, как нравится местной торсиде.

Бар освещен тусклым светом крошечных желтых лампочек, горящих пунктиром в наплыве потолка над стойкой. Через большое витринное стекло, с видимыми с изнанки буквами названия белой краской по нему, вовнутрь, на пол, на столы, на лица косыми дискретными прядями падает свет уличного фонаря. От этого фонаря заведение получает даже больше света, чем от светильников внутри. Такова, помимо всего прочего, хозяйственная стратегия. Хозяева вынужденно экономят на электричестве.

Время такое, да и есть свой расчет.

Снаружи, слева и справа по стенам, близко и далеко, мигает невидимая реклама – о чем она? Никто не помнит, не знает – и не задумывается, потому что она вне, значит, – за областью восприятия. Но, как бы к нему ни относиться, внешнее вторгается во внутреннее, бросает попеременно красные и синие блики. Жидкость в бокалах то красная, как кровь, то синяя, словно купорос. Эликсир или отрава? Забавная игра...

Кажется, что тревога оставлена, забыта, словно грязные резиновые сапоги, там, за дверью. Но она все равно просачивается вовнутрь, вместе с сыростью и промозглостью воздуха, как один из его ингредиентов. Этим воздухом дышат, к нему привыкли, без него не могут уже обойтись.

Думают, что не могут обойтись.

Но внутри заведения уровень тревоги, как эстетической составляющей интерьера, не изменяется, он постоянен, за чем внимательно следит администрация бара – и это хорошо.

Народа немного, но есть. Бывает и больше. Сюда стягиваются те, у кого день поменялся местами с ночью, кто живет по своему особому распорядку и непонятно чем занимается.

Публика собирается вполне определенная, это IT-шники – программисты, системные администраторы и архитекторы, аналитики, разработчики и тестировщики – все, кто, так или иначе, связан с