Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

по проспекту Чужеземцев обратно к сверкавшему зелёным стеклянным куполом космическому вокзалу. Пока он шёл, Осмо опускался всё ниже и наконец исчез за силуэтами строений Порт-Мара. Исп сменился роуэном – Цирсе и Маддар ещё сияли высоко в небе, наполняя воздух чуть дымчатым, мягким и тёплым светом.

Вернувшись на вокзал, Пардеро направился к конторке справочного бюро. Его приветствовал низкорослый корпулентный служащий, чьи золотистые глаза и красновато-коричневая кожа свидетельствовали о принадлежности к высокой касте майяров – тех самых, что жили в домах из брёвен и лепного гипса на склонах холмов в предместьях Старого города.

– Чем могу служить, сударь?

Было совершенно очевидно, что майяр не узнавал Пардеро или никогда с ним не встречался.

– Может быть, вы сумеете предоставить мне кое-какие сведения, – сказал Пардеро. – Второго ферария – или примерно в это время – я отправился в поездку на звездолёте «Берениция» компании «Красное и чёрное». По пути один из пассажиров просил меня оказать ему небольшую услугу, но, к сожалению, выполнить его просьбу не удалось. Мне следовало бы сообщить ему об этом, но я забыл, как его зовут, и хотел бы взглянуть на соответствующий список пассажиров.

– Нет ничего проще, достаточно просмотреть записи. – Зажёгся экран, служащий повернул круглую ручку – по экрану промелькнули сотни строк, заполненных именами и цифрами. – Вот второе ферария. Так точно, сударь. После прибытия – Берениции – на борт взошли восемь пассажиров.

Пардеро внимательно просмотрел список.

– Почему одни имена в одном столбце, а другие – в другом?

– По указу Демографического института, измеряющего плотность движения между мирами. В этом столбце – инопланетяне, делавшие пересадку в Порт-Маре. А здесь – как видите, только двое – пассажиры, начинавшие поездку на Маруне, то есть местные жители.

– Мой попутчик – один из этих двоих. Кто из них взял билет до Брюс-Танзеля?

Толстяк-майяр, несколько озадаченный, наклонился к экрану:

– Никто. Барон Шимрод летел на Кзампиас. Высокородный Сэрле Глэйз отправился странствовать с открытым билетом.

– Как это понимать?

– Желающим предлагают открытые билеты без указания пункта назначения, позволяющие делать любые пересадки до тех пор, пока не будет исчерпана уплаченная вперёд сумма, после чего турист может продолжать путешествие или вернуться, по своему усмотрению, внеся дополнительную плату.

– Как далеко мог улететь Сэрле Глэйз, пользуясь открытым билетом? Хватило бы уплаченных им денег до Брюс-Танзеля?

– «Берениция» не заходит на Брюс-Танзель, но давайте посчитаем… Сто сорок восемь озолей до транспортного узла на Дадарниссе… Оттуда до Брюс-Танзеля ещё сто два озоля… Совершенно верно. Заметьте, что благородный Сэрле Глэйз приобрёл открытый билет за двести пятьдесят озолей, то есть его как раз хватило бы до Брюс-Танзеля.

– Итак, моего попутчика звали Сэрле Глэйз. – Пардеро повторил в уме незнакомое имя. Оно ни о чём не напоминало, не вызывало никаких ассоциаций. Пардеро положил на конторку пару озолей. Слегка поклонившись, служащий с достоинством принял монеты.

Пардеро спросил:

– Кто продал билет Сэрле Глэйзу?

– Запись помечена инициалом «Я». Значит, билет выдал Янек – он работает в следующую смену.

– Не могли бы вы позвонить Янеку и спросить, не помнит ли он обстоятельства продажи билета? За существенную информацию я заплачу пять озолей.

Низенький майяр изучающе покосился на клиента:

– Какого рода информацию вы считаете существенной?

– Сомневаюсь в том, что Сэрле Глэйз сам заплатил за билет. Его должен был сопровождать другой человек. Я хотел бы установить личность этого человека.

Служащий подошёл к телефону и стал тихо говорить в трубку, то и дело поглядывая на Пардеро. Разговор затянулся. В конце концов толстяк вернулся к конторке, слегка обескураженный:

– Янек почти ничего не помнит. У него осталось впечатление, что за билет платил субъект в чёрном руническом плаще и в сером шлеме с забралом и нащечными щитками. Таким образом, Янек не мог разглядеть лицо. Дело было в час пик, выстроилась длинная очередь, Янек торопился. Больше ничего нельзя сказать.

– Этих сведений недостаточно, – ворчливо отозвался Пардеро. – Работает ли тут кто-нибудь, у кого можно узнать дополнительные подробности?

– Не думаю, сударь. Кто, кроме кассира, мог видеть покупателя?

– Что поделаешь! – Пардеро отсчитал еще пару озолей. – Это вам за то, что согласились мне помочь.

– Благодарю вас, сударь. Позвольте высказать одно предположение. Руны, посещающие Порт-Мар, все без исключения останавливаются в «Королевском руническом отеле». Имейте в виду, однако, что персонал этого отеля не проявляет готовности делиться информацией о постояльцах.

– Спасибо, я учту ваши замечания.

– Разве вы сами не рун, сударь?

– В каком-то смысле рун, вы правы.

Беззвучно усмехнувшись, толстяк кивнул:

– Кто-нибудь другой обознался бы, но коренного майяра рун не проведёт. О нет, только не майяра…

Пардеро в задумчивости возвращался по проспекту Чужеземцев. Результаты хитроумных расчётов старшего техника Рейди и социопсихологических исследований демософиста Оллава подтвердились. Тем не менее какое таинственное чутьё позволило майяру распознать в нём руна? Характерных примет у него не было, бледность кожи почти исчезла под солнцем Нуменеса, одежда и причёска, достаточно типичные по космополитическим понятиям, ни о чём не говорили. Короче говоря, Пардеро практически ничем не отличался от любого другого постояльца отеля «Интерпланеталь». Приходилось допустить, что он выдал себя бессознательными интонациями и жестами – возможно, от руна в нём осталось больше, чем он предполагал.

Проспект Чужеземцев кончался у реки. Пока Пардеро шёл по набережной к мосту, красноватый Маддар, склонявшийся к горизонту, утонул в западных низинах. Но Цирсе ещё поднимался к зениту – наступил зелёный роуэн. Речные воды струились, мерцая зелёными отблесками, белёные стены Нового города приобрели бледный яблочно-зелёный оттенок. Вдоль набережных зажглись гирлянды огней, украшавшие ограды развлекательных заведений – пивных садов, танцевальных павильонов, ресторанов под открытым небом. Капризная быстротечность, бездумная вульгарность городской жизни заставили Пардеро раздражённо нахмуриться, но он тут же презрительно хмыкнул, удивившись самому себе. Неужели ему удалось застать врасплох ростки рунических предрассудков, тайком проникнувшие сквозь занавес беспамятства?

Повернув на узкую улицу Бронзовых Шкатулок, криво поднимавшуюся по склону холма, Пардеро оказался среди старинных построек из почерневших брёвен. Фасады лавок, с парами высоких узких витрин и окованными медью дверями, мало отличались один от другого. Видневшиеся за толстыми стёклами предметы лишь ненавязчиво намекали на характер товаров, словно каждый лавочник стремился превзойти соседей сдержанностью.

Улица Бронзовых Шкатулок кончалась небольшой полутёмной площадью под навесом, окружённой антикварными лавками, книжными магазинами и прочими заведениями, предлагавшими экзотические материалы и специализированные инструменты. Здесь Пардеро впервые увидел рунов, переходивших от прилавка к прилавку, подолгу изучавших товары и время от времени пояснявших свои пожелания торговцам-майярам безразлично-лёгкими движениями пальцев. Никто из них даже не взглянул в сторону Пардеро, что вызвало у него странное смешанное чувство досады и удовлетворения.

Пардеро пересёк площадь и повернул вверх по проспекту Чёрных Джангкаров к остроконечной арке, пробитой в каменной стене.