Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

никак не вязались со злобным умыслом или коварством. Тем не менее факты оставались фактами: вскоре после того, как он познакомился с Мато Лоркасом, Эфраима лишили памяти и отправили странствовать, беспомощного, как младенец, чтобы он потерялся в пучине звёзд.

Эфраим подошёл к бару и занял место на табурете. Лоркас не замедлил оказаться рядом. Эфраим спросил:

– Вы – Мато Лоркас?

– Так точно!

– Вы меня узнаёте?

Нахмурившись, Лоркас пригляделся. Его лицо прояснилось:

– Рун! Ага, вы тот самый рун! Забыл, как вас зовут.

– Эфраим из Шаррода.

– Как же, прекрасно помню – вы сюда завалились с двумя барышнями. Поди ж ты, какие они все из себя недотроги, не подступишься! А вы здорово изменились! Нет, правда, совсем другой человек! Как идут дела в горных пределах?

– Своим чередом, надо полагать. Вот что – мне нужно с вами поговорить, дело важное. Когда вы освободитесь?

– А я всегда свободен. Хотите, прямо сейчас всё брошу и уйду? Сколько можно пиво наливать! Эй, Рамон! Я пошёл, управляйся сам! – Нырнув под стойку бара, Лоркас мигом оказался на соседнем табурете. – Кружку пива? Или бокал дельского?

– Нет, благодарю вас. – Эфраим решил вести себя сдержанно и соблюдать осторожность. – Мне ещё рано пить, я недавно проснулся.

– Как хотите. Пойдёмте сядем у набережной, с видом на реку. Вот так. Знаете ли, я частенько думал о вас, пытаясь представить себе, как вы ухитрились… ну, то есть какой выход вы нашли из тупикового, хотя и приятного положения.

– Что вы имеете в виду?

– Вы сопровождали двух красоток… Хотя я понимаю, конечно, что в горных пределах всё не так просто.

Сознавая, куда может повернуть разговор, Эфраим спросил:

– Вы хорошо помните тот день? Что вы помните?

Мато Лоркас протестующе воздел руки:

– Помилуйте, сколько воды утекло! День за днём забавы, пирушки, приключения – всего не упомнишь! Придётся пораскинуть мозгами… – Лоркас ухмыльнулся: – Ладно, шутки в сторону. Частенько вспоминаю ваших подруг, разве о них забудешь? Они так похожи – и такие разные! Какие чары пропадают даром в непостижимых горных пределах! Вышагивают, роняют слова, как заколдованные ледяные статуи, – хотя я подозреваю, что одна из них… Бьюсь об заклад, обе растаяли бы как миленькие в подходящей обстановке. По-вашему, я себалист? О, я гораздо хуже – закоренелый чораст![84] – Лоркас покосился на Эфраима: – Странно. Вас моя манера выражаться нисколько не шокирует, даже не задевает. Вы и вправду изменились. От чопорного молодого канга за шесть месяцев почти ничего не осталось.

– Судя по всему, так оно и есть, – никак не проявляя нетерпения, отозвался Эфраим. – Так что же всё-таки случилось в тот день?

Лоркас снова с сомнением покосился на собеседника:

– Вы не помните?

– Плохо помню.

– Странно. Тогда вы были вполне в курсе событий. Помните, как мы встретились?

– Не совсем.

Подозревая, что его дурачат, Лоркас пожал плечами:

– Я выходил из букинистической лавки Кадуцея. Вы подошли и спросили, как пройти в «Волшебный сад» – там выступали «Марионетки» Галлигейда. По-моему, кончался ауд – дело шло к умберу, у меня по умберам всегда приподнятое настроение. С вами были канг Дестиан – так его, кажется, звали? – и не одна, а даже две красотки… А мне, понимаете ли, никогда не подворачивался случай познакомиться с рунами, вот я и предложил проводить вас к «Волшебному саду». Там оказалось, что «Марионетки» только что закончили представление. Девушки повесили носы, и у меня это вызвало приступ безумного альтруизма. Я настаивал, приглашая вас развлечься за мой счёт, – уверяю вас, обычно со мной такого не бывает. Заказал бутылку вина и скоромные ширмы для желающих… Так вот оно и получилось. Сидели мы впятером. Лиссолет Стелани взирала с недосягаемых аристократических высот, а другая – забыл, как её звали…

– Лиссолет Маэрио.

– Именно, именно! Эта, пожалуй, была подружелюбнее, но… Вы меня поймите правильно, я не жалуюсь. И потом, с нами был канг Дестиан – какой-то весь язвительный и мрачный, а вы… Вы обращались ко мне любезно, хотя и формально. Я до тех пор никогда не говорил с рунами, а когда узнал, что вы – наследный канг, так и вообще решил, что не зря потратил время и деньги.

Так вот, сидели мы себе, пили вино, слушали музыку. Точнее, вино пил я. Вы и лиссолет Маэрио время от времени отваживались пригубить по глоточку за ширмами. А остальные заявили, что их это не интересует. Барышни пялились на студентов и поражались беспредельной низости их себализма. Я по уши влюбился в лиссолет Стелани – о чём она, конечно, не подозревала. Я изо всех сил распускал хвост и курлыкал – а она изучала меня с отвращением, как опасное насекомое. В конце концов Стелани и Дестиан отправились в отель.

Вы и лиссолет Маэрио держались молодцами, пока не явился Дестиан – передать, что Маэрио приказали немедленно возвращаться под его присмотром. Мы с вами остались вдвоём. Скоро начиналась моя смена в «Трёх фонарях», пора было закругляться. Мы прогулялись вверх по Джиббери. Я пошёл на работу, вы пошли в отель. Вот и всё.

Эфраим глубоко вздохнул:

– Вы не провожали меня в отель?

– Нет. Мы попрощались у «Трёх фонарей», причём вы были чем-то изрядно расстроены – уж не знаю, может быть, на вас вино так действует. А теперь простите меня за смелость, но я хотел бы знать, почему вас так беспокоит тот давний умбер?

Эфраим не видел причины скрывать правду:

– Мато Лоркас! В тот давний умбер я потерял память. Я помню себя только после прибытия на космодром в Карфонже на планете Брюс-Танзель. В конце концов мне удалось добраться до Нуменеса и поступить в госпиталь коннатига. Эксперты определили, что я – рун. Вчера я вернулся в Порт-Мар. В «Королевском руническом отеле» я узнал, как меня зовут. Узнал также, что унаследовал титул кайарха Шарродского. Больше ничего не помню. Никого и ничего не узнаю. Прошлое – пустота. Как я буду править Шарродом и отвечать за судьбы людей, если не могу отвечать за себя самого? Я обязан поставить всё на свои места. С чего начать? И кто виноват? Кто лишил меня памяти? Кто отвёл меня на космический вокзал и посадил в звездолёт? Что я скажу в Шарроде – как объясню, что произошло? Если в прошлом ничего не осталось, в будущем тоже ничего нет, кроме ошибок, сомнений, замешательства! Подозреваю также, что по возвращении домой не встречу никакого сочувствия.

Лоркас, отозвавшийся на невероятный рассказ тихим восклицанием, откинулся на спинку стула. Глаза его блестели:

– Вы знаете, я вам завидую. Вам повезло. Вам предстоит разгадать великую тайну своего прошлого!

– Не разделяю вашего энтузиазма, – угрюмо возразил Эфраим. – Прошлое нависло надо мной, мне душно, тесно. Враги меня знают – а мне остаётся только размахивать кулаками в потёмках. Я возвращаюсь в Шаррод слепой и беспомощный.

– В