Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

Пройдя под аркой, он приблизился к «Королевскому руническому отелю» и остановился перед входом. Переступить порог значило окончательно отрезать путь к отступлению. С этого момента последствия возвращения на Марун становились необратимыми.

Высокие двери распахнулись – из отеля вышли двое мужчин и женщина. На мужчинах были опоясанные тёмно-красными кушаками бежевые с чёрным наряды одинакового покроя, наподобие военных униформ. Женщина, ростом почти не уступавшая спутникам, надела синевато-серый брючный костюм в обтяжку с иссиня-чёрной накидкой, спускавшейся на спину с чёрных эполет. Такая манера одеваться считалась подходящей для женщин из Рунических пределов, посещавших Порт-Мар, где формальное кисейное платье выглядело бы неподобающе. Трое прошествовали мимо Пардеро, смерив его мимолётными взглядами. Незнакомцы не пробудили в Пардеро ни малейшего воспоминания – что неудивительно, так как на планете насчитывалось больше ста тысяч рунов.

Раздвинув высокие двери с резьбой в мрачноватом руническом стиле, Пардеро вступил в вестибюль – огромное помещение с высоким потолком, где звуки разносились многократным эхом над выложенным желтовато-коричневой и чёрной плиткой полом без дорожек и ковров. Кресла, однако, были обиты кожей. Посреди вестибюля бросался в глаза широкий стол с аккуратно разложенными техническими журналами, а на стеллажах у внутренней стены теснились брошюры, рекламировавшие приборы, химикаты, ремесленные инструменты и материалы, различные сорта бумаги и чернил, редкие породы дерева и камня. Фойе соединялось с регистратурой отеля высокой узкой аркой между двумя каннелированными колоннами зелёного камня. Наскоро осмотревшись, Пардеро прошёл под аркой.

Навстречу из-за конторки поднялся пожилой регистратор. Несмотря на почтенный возраст, обширную лысину и тройной подбородок, служащий проявлял бдительность и пунктуальность. Мгновенно оценив внешность, одежду и походку Пардеро, регистратор отвесил поклон с точно рассчитанной небрежной почтительностью:

– Чем могу служить, сударь? – Пока он говорил, однако, на его лице уже отразилась некоторая нерешительность.

– Несколько месяцев тому назад, – сказал Пардеро, – точнее говоря, примерно первого ферария, я останавливался в вашем отеле и теперь хотел бы освежить воспоминания. Не будете ли вы так добры показать мне записи, относящиеся к этой дате?

– Как вам будет угодно, ваше достоинство[82]. – Служащий снова украдкой покосился на Пардеро, и его манера поведения претерпела дальнейшие изменения: теперь регистратор в чём-то сомневался, испытывая некоторое беспокойство, даже тревогу. Старик с усилием нагнулся – Пардеро послышалось, что затрещали ревматические позвонки, – и взгромоздил на прилавок переплетённую кожей гостевую книгу. Раскрыв увесистый том привычно-почтительным жестом, регистратор стал перелистывать одну за одной желтоватые страницы с пестрящими разноцветными обозначениями планами расположения номеров и прочих помещений отеля:

– Вот, ваше достоинство, записи за первое ферария. Если вы благосклонно предоставите дальнейшие указания, я готов оказать вам содействие.

Пардеро попробовал прочесть записи, но не мог сразу разобраться в архаической каллиграфии.

Регистратор продолжал тоном, выражавшим полное понимание трудностей, связанных с соблюдением утончённых правил обращения с конфиденциальной информацией:

– На протяжении упомянутого вами периода времени у нас оставалось достаточно много свободных номеров. Во флигеле «Непритворной учтивости» мы принимали нескольких высокородных тризметов[83]. Вы можете заметить, что их номера обозначены соответствующим образом. В номерах «Для благородных гостей» нашими услугами пользовались эйодарх Торд и вирховесса Ипполита. Апартаменты «Горняя высь» занимали кайарх Рианле Эккордский, крайке Дервас и лиссолет Маэрио. В апартаментах «Гиперион» соблаговолили отдыхать кайарх Йохайм Шарродский – да упокоится мятежный дух его! – и с ним крайке Сингалисса, канги Эфраим и Дестиан и лиссолет Стелани. – Подняв голову, регистратор расплылся в дрожащей от неуверенности улыбке: – Разве я не имею честь обращаться к его могуществу, новому кайарху Шарродскому?

Чтобы не растеряться, Пардеро придал голосу многозначительность:

– Так вы меня узнали?

– Да, ваше могущество, – теперь, когда мы беседуем лицом к лицу, не мог не узнать! Должен признаться, я в замешательстве – ваша внешность изменилась непостижимым образом. Если можно так выразиться, вы производите впечатление человека возмужавшего, более невозмутимого – и, конечно же, чужеземный наряд подчёркивает перемену… Но не мог же я ошибиться! – Охваченный внезапным сомнением, старик прищурился: – Ведь я не обознался, ваше могущество?

Пардеро холодно улыбнулся:

– Могли бы вы удостоверить мою личность без моего подтверждения?

Регистратор подавил удивлённый возглас. Что-то бормоча себе под нос, он выложил на конторку ещё один том в кожаном переплёте, раза в два толще гостевой книги. С укоризной поглядывая на Пардеро, он принялся листать бледно-коричневатые пергаментные страницы.

Пардеро спросил:

– А это что за книга?

Рука старого служащего застыла – серые уголки его бескровных губ недоверчиво опустились:

– Перед вами «Большой рунический альманах». Вы им никогда не пользовались?

Пардеро отделался ничего не значащим сухим кивком.

– Покажите мне лиц, занимавших апартаменты «Гиперион».

– Ваше непреодолимое могущество! Я как раз собирался это сделать. – Регистратор снова занялся перелистыванием страниц. С левой стороны в «Руническом альманахе» изображались пирамидальные иерархические схемы и генеалогические деревья, расцвеченные чернилами всевозможных оттенков и связанные ветвящимися линиями со ссылками на другие страницы. Справа, в строгом соответствии со схемами, теснились фотографии – тысячи имен, тысячи лиц. Регистратор переворачивал листы с медлительностью, неимоверно раздражавшей Пардеро. Наконец старик остановился, чуть задумался, постучал пальцем по раскрытой книге: «Родословная шарродских кайархов».

Пардеро потерял терпение. Повернув альманах к себе, он стал внимательно изучать фотографии.

С середины правой страницы на него смотрело открытое лицо пожилого, ещё далеко не старого человека со светлыми, начинающими седеть волосами – угловатое и суровое, лицо это позволяло предположить сложность и противоречивость характера. Высокий лоб мог принадлежать учёному, но широкому рту с привычно сжатыми губами, казалось, стоило большого труда соблюдать приличия и не смеяться. Под фотографией значилось: «Йохайм из рода Бен-Буфаров, семьдесят девятый кайарх».

Зелёная линия соединяла Йохайма с неподвижным лицом женщины, хранившим неизъяснимое выражение. Подпись гласила: «Альферика из рода Джентов». Толстая красно-коричневая черта соединяла её фотографию с изображением неулыбчивого юноши – в нём Пардеро узнал самого себя. Подпись гласила: «Эфраим из рода Бен-Буфаров, наследный канг».

«По меньшей мере теперь я знаю, как меня зовут! – подумал Пардеро. – Я – Эфраим. Я был кангом, теперь я кайарх – высокопоставленный владетель». Подняв глаза на регистратора, он застал старика врасплох – тот не сводил с посетителя проницательных глаз.

– Вы напрасно любопытствуете, – заметил Эфраим. – Здесь нет никакой тайны. Я путешествовал по другим мирам и только что вернулся. Я ничего не знаю о происходившем в моё отсутствие. Кайарх Йохайм умер?

– О да, ваше могущество. Насколько мне известно, в Шарроде царят неопределённость и замешательство. Ваше исчезновение вызывает сильнейшее беспокойство, так как теперь вы, разумеется, – восьмидесятый кайарх, а допустимый срок облачения уже почти истёк.

Эфраим медленно кивнул:

– Так-так. Значит, я – кайарх Шарродский. – Он вернулся к изучению альманаха, стараясь не замечать зачарованный взгляд регистратора.

С той же страницы альманаха смотрели ещё три лица. Вторая зелёная линия соединяла Йохайма с портретом привлекательной темноволосой женщины с бледным высоким