Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Кажется, машина наконец разваливается?

Недоумённо нахмурившись, Флоссиг прислушался.

– Действительно, странный звук – никогда ничего подобного не замечал! Но подумайте сами – если бы вам было столько лет, сколько этой штуковине, у вас бы тоже в кишках бурчало. Старость не радость.

Как только курс летательного аппарата более или менее выровнялся, подозрительные шумы стихли. Лоркас указал на Третий эскарп – до него оставалось ещё километров семьдесят:

– Начинайте потихоньку подниматься. Если не перегружать двигатель, до Шаррода мы как-нибудь дотянем.

Флоссиг не возражал – постепенно набирая высоту, аэромобиль приблизился к гигантскому горбу Третьего эскарпа. Под машиной проплывали зазубренные скалы, снежные перевалы и пропасти, изредка перемежавшиеся узкими лесистыми долинами. Величественным взмахом руки Флоссиг предложил вниманию своих спутников до дрожи завораживающий пейзаж:

– Сколько хватает глаз, среди бесплодных нагромождений камня и льда практически нет ни души – кое-где ютятся, может быть, десятка два изгоев, бежавших от правосудия или от самих себя. В Порт-Маре преступник долго скрываться не может – здесь его последняя надежда.

Ни Лоркас, ни Эфраим никак не прокомментировали монолог пилота. Аэромобиль нырнул в глубокую расщелину, скользя мимо неровных каменных стен, обступивших с обеих сторон, – жестокие порывы ветра бросали аппарат из стороны в сторону. Тёмное ущелье неожиданно кончилось, и машина полетела над хребтами и ступенчатыми утёсами, спускавшимися в речные долины. Флоссиг снова описал рукой щедрую дугу:

– Пределы, славные Рунические пределы! Прямо под нами – Вайерд, его стерегут Стражи Молчания… А теперь мы летим над Шеррасом. Видите замок – там, посреди озера?

– Сколько ещё до Шаррода?

– Уже близко – вот только через хребет перевалим. На такие вопросы всегда один ответ, хе-хе. И зачем вы собрались в столь неуютные края?

– Из любопытства, допустим.

– Ничего вы от рунов не добьётесь – молчат, как могилы, все до одного. Вот, к примеру, под нами – уже позади, правее, – видите городок с высокими деревьями вдоль улиц? Тангвиль – там от силы две-три тысячи человек. Говорят, у кайарха Танжисселя не все дома по женской части – прячет узниц в подземельях, где им кажется, что наступил бесконечный мерк, и наносит визиты в любое время, как только приспичит. За исключением мерка, разумеется, когда он совершает вылазки в город.

– Враки! – пробормотал Эфраим, но пилот его не услышал.

– Остроконечный пик слева – Феркюс…

– Эй! Выше, выше! – завопил Лоркас. – Вы что делаете? Мы об скалу расшибёмся!

Флоссиг раздражённо дёрнул штурвал – машина взмыла по крутой дуге, едва проскочив над утёсом, напугавшим Лоркаса. Некоторое время пилот хранил обиженное молчание. Горные склоны опускались и поднимались. Презирая безопасность ясного неба и демонстрируя полное безразличие к машине, топографии местности и пассажирам, Флоссиг лавировал среди многогранных утёсов и обрывистых ущелий, чуть не задевая днищем крутые ледники и оползни. Лоркас то и дело издавал тревожные восклицания, но Флоссиг их стоически игнорировал и, наконец, направил аэромобиль вглубь довольно широкой долины длиной километров двадцать пять, местами неравномерно сужавшейся. С восточной стороны виднелся водопад, низвергавшийся с высоты шестисот метров в озеро. По берегам раскинулся город Эсх. Из озера медленно вытекала одноимённая река, излучинами блуждавшая по зелёным лугам под твердыней странга Бен-Буфаров, спускаясь блестящим каскадом многочисленных запруд, исчезавшая в теснине с западной стороны.

В окрестностях города долина приобретала достаточно цивилизованный вид – поля, окаймлённые плотными живыми изгородями ежевики, казалось, прятались от посторонних взоров. Кое-где на лугах паслись стада, а ближе к крутым склонам с обеих сторон долины темнели фруктовые сады. Ниже по течению пастбища перемежались пролесками банисса, белого дуба, шрака и ойкуменического тиса. В прозрачном воздухе кроны деревьев – тёмно-зелёные, багряные, пепельно-охряные, бледно-зелёные – сочно выделялись, как мазки свежей краски на чёрном бархате. Эфраим почти улыбнулся, охваченный внезапной жгучей волной неизъяснимых чувств. Давали о себе знать померкшие воспоминания? Такие «проблески» в последнее время случались всё чаще. Взглянув на спутника, Эфраим обнаружил, что Лоркас тоже любуется открывшейся картиной – с завистливым восхищением.

– Я слышал, что руны любовно опекают каждый камень в своих владениях, – ответил на его взгляд Лоркас. – Теперь понятно почему. Горные пределы – райские кущи, соперничающие красотой.

Выгрузив немногочисленные пожитки пассажиров, Флоссиг стоял в ожидающей позе. Мато Лоркас обратился к нему, чётко выговаривая слова:

– Мы заплатили за проезд вперёд, еще в Порт-Маре. Ваш начальник пожелал удостовериться в нашей платёжеспособности – видимо, не слишком рассчитывая на успешное завершение полёта.

Флоссиг вежливо улыбнулся:

– В подобных обстоятельствах обычно подразумевается, что водитель получает чаевые.

– Чаевые?! – с чувством воскликнул Эфраим. – Будьте довольны, если вас не оштрафуют за преступное пренебрежение правилами воздушного движения!

– Кроме того, – добавил Лоркас, – вы останетесь здесь, пока его могущество кайарх не разрешит вам удалиться. В противном случае его тайным агентам в Порт-Маре будет приказано встретить вас по возвращении и переломать вам кости.

Флоссиг поклонился, всем видом показывая, что его достоинство глубоко оскорблено:

– Как вам угодно. За долгие годы наше агентство заслужило высокую репутацию. Если бы я знал, что везу высокородного владетеля Шаррода, то отнёсся бы к своим обязанностям с надлежащей формальностью. «Каждому своё!» – лозунг нашей фирмы.

Лоркас и Эфраим уже повернулись лицом к странгу Бен-Буфаров – замку из чёрного камня, отделанного тёмно-коричневой плиткой, деревом и лепным гипсом. Замок возвели согласно традициям рунов, предпочитавших вытянутые по вертикали формы. Залы первого этажа обступили десятиметровые стены с узкими высокими окнами, а на этом внушительном основании высилась хитроумная система башен, башенок, террас, аркадных галерей, эркеров, балконов и пинаклей. «Вот я и дома! – думал Эфраим. – Мои ноги исходили эту землю вдоль и поперёк». Он смотрел на запад вдоль реки – туда, где за лугами и запрудами, за чередующимися лесистыми отрогами цвета приглушались дымкой расстояния, постепенно превращаясь в лиловато-серые тени под дальними утёсами. Вид этот тысячи раз открывался его глазам… Эфраим его не помнил.

О приезде кайарха уже знали в городе. К странгу спешило несколько десятков мужчин в чёрных куртках и светлых кожаных панталонах и примерно столько же женщин в длинных серых кисейных платьях.

Приближаясь, горожане почтительно кланялись, ритуальными жестами снимая и прижимая к груди головные уборы, после чего делали ещё несколько шагов и останавливались точно на расстоянии, предписанном этикетом.

Эфраим спросил:

– Как обстояли дела в моё отсутствие?

Ответил самый пожилой:

– Трагически, ваше могущество! Кайарха нашего, Йохайма, пронзила горджетская стрела. В остальном дела идут не так уж плохо – но и не слишком хорошо. Многих одолевают сомнения, дурные предчувствия. Было вторжение вооружённой банды из Торре. Канг Дестиан приказал дружине выступить, но соответствия рангов[86] почти не нашлось и никакой битвы, по сути дела, не получилось. Наша кровь кипит жаждой мщения! Госсо