Имперская слава - Владлен Борисович Багрянцев

— Да! Это правда! — отсмеявшись, произнес он, оглядывая свою напряженную свиту. — Люди боятся мне об этом напоминать, словно я стыжусь своей родины! Я ведь тоже родом из Африки, как и этот проклятый узурпатор Север. Только из другого города. Я родился в Гадрумете. Вот только Септимий был пунийцем, потомком Ганнибала, а я — потомок тех самых римлян, что сокрушили Карфаген и поселились в завоеванной Африке, чтобы нести туда закон Рима. А ты чей потомок, Юлия Доната?

Мурена опустила глаза и с притворным смущением ответила:

— Я из очень простой семьи, государь. Мы не следили за родословной. Хотя… если послушать моего отца в те дни, когда он выпивал лишнего, то нашим предком был сам Ромул. А то и вовсе Эней с Дидоной.

По ложе прокатился смешок. Засмеялся Публий, прыснула Октавия. Даже суровое лицо Артория на мгновение дрогнуло в улыбке, а один из преторианцев отвернулся, пряча ухмылку.

Альбин утер выступившую от смеха слезу.

— Так ты тоже из Гадрумета?

— Да, Божественный.

— И где же ты там жила?

Мурена внутренне напряглась, но голос ее остался ровным:

— Я покинула родину очень давно, еще девчонкой. Толком не помню улицу. Где-то рядом с большим рынком, там всегда пахло пряностями и верблюжьим навозом.

Альбин согласно кивнул. Видимо, такой ответ его вполне устроил — запахи рынков в Африке действительно забыть было сложно.

Император, не глядя, протянул руку в сторону. Один из рабов тут же вложил ему в ладонь рудис — короткий деревянный меч, символ освобождения гладиатора. Альбин встал, подошел к Мурене, взял ее за руку и подвел к самому краю мраморного парапета пульвинара.

Когда толпа увидела их, амфитеатр вновь взорвался приветственными воплями. Император торжественно вручил ей деревянный меч.

Мурена сжала гладкую рукоять рудиса.

«Дерево твердое. Конец заострен», — вновь мелькнула холодная мысль. Я могу вонзить его ему в горло. Прямо сейчас. Пробить трахею. Потом выхватить его собственный кинжал с пояса, крикнуть Арторию… Вдвоем мы могли бы пробиться к выходу…

Она моргнула, отгоняя наваждение. Нет. Месть должна быть абсолютной, а не импульсивной.

Они вернулись вглубь ложи. Альбин опустился на кресло.

— Какие у тебя планы, свободная гражданка Юлия Доната? — спросил он. — Куда ты направишься теперь, получив рудис?

— Пока останусь в своем лудусе у Макрина, Божественный, — поклонилась Мурена. — В качестве докторе. Буду обучать новых бойцов. Это единственное, что я умею делать хорошо.

— Разумно, — кивнул Альбин. — Ты можешь идти. Боги благоволят тебе сегодня.

Мурена еще раз низко поклонилась и медленно попятилась к выходу из ложи. Скрывшись за тяжелой портьерой, она краем уха уловила обрывок фразы Альбина, обращенной к сыновьям:

— …признаться, я немного разочарован. Я ожидал более таинственной загадки под этой маской. Какую-нибудь мстительную принцессу варваров. Оказалось всё немного банально…

Мурена сжала челюсти, но промолчала.

* * * * *

Она быстро шла по длинному, изогнутому коридору, опоясывающему амфитеатр, удаляясь от императорской ложи. Шум толпы здесь звучал глухо, как шум далекого прибоя. Она остановилась в нише, слабо освещенной одиноким факелом, и прислонилась к холодной каменной стене. Машинально перевернув в руках деревянный меч свободы, Мурена перевела дыхание.

Всё прошло гладко. Она всё сделала правильно. Спонтанное убийство не решило бы ничего. Ее месть будет гораздо страшнее, чем банальная резня в пульвинаре.

Она оттолкнулась от стены, собираясь идти дальше, к выходу, как вдруг за спиной раздались тяжелые, размеренные шаги подкованных калиг.

— Юлия Доната, подожди, — произнес мужской голос.

Мурена мгновенно напряглась, рука привычно скользнула к поясу, где должно было висеть оружие, но наткнулась лишь на грубую ткань плаща. Она медленно обернулась.

Перед ней стоял преторианец. Один.

Ее мышцы слегка расслабились. Если бы Альбин заподозрил неладное, если бы ее раскрыли и решили арестовать, послали бы не одного солдата. За Золотой Богиней Смерти прислали бы минимум центурию. Особенно после того, что она устроила на песке.

— Чего тебе? — сухо спросила она.

Преторианец не положил руку на меч. Он лишь коротко кивнул.

— С тобой хочет говорить один из членов императорского дома. Наедине.

Мурена была искренне изумлена, но ее лицо, за исключением перевязанной щеки, осталось непроницаемым.

— Кто именно?

— Иди за мной. И не задавай вопросов, — бросил гвардеец, развернулся и зашагал вглубь тускло освещенного коридора.

Мурена на мгновение задумалась, крепче перехватила свой деревянный рудис и бесшумно последовала за ним во тьму амфитеатра.

Глава 10. Cor Serpentis (Сердце Змеи).

Преторианец молча вывел ее через неприметную боковую дверь амфитеатра. Снаружи, в сгущающихся сумерках, ждал закрытый паланкин из темного дерева, лишенный каких-либо гербов, который несли шестеро дюжих рабов-нубийцев. Гвардеец жестом велел ей забираться внутрь, а сам растворился в тенях.

Паланкин плавно качнулся и поплыл по улицам Рима. Мурена сидела на мягких шелковых подушках, все еще сжимая в руке деревянный рудис. Время от времени она чуть отгибала край плотной бархатной занавески, впуская в кабинку запахи ночного города. Довольно скоро шумные, кривые улицы Субуры сменились широкими, мощеными гладким камнем аллеями. Воздух стал чище, запахло кипарисами и дорогими благовониями. Носилки неуклонно поднимались в гору. Мурена криво усмехнулась в темноте. Палатинский холм. Ее несли прямо в змеиное гнездо — в Императорский дворец.

Вскоре паланкин опустили. Невидимые слуги провели ее через анфиладу пустых, великолепно украшенных коридоров и оставили в роскошном помещении, которое римляне называли приватным бальнеумом, совмещенным с малым триклинием.

Это было царство мрамора, воды и пара. Большую часть зала занимал бассейн, выложенный перламутровой и лазуритовой мозаикой, изображающей морских нимф. От прозрачной, чуть голубоватой воды поднимался легкий пар, напоенный ароматами лотоса и жасмина. По краям бассейна стояли изящные бронзовые курильницы и широкие ложа для трапез, укрытые шкурами снежных барсов.

Мурене велели ждать. Она осталась одна. Пожав плечами, она подошла к ближайшему ложу, бросила на него свой деревянный меч и осмотрелась. Она пыталась просчитать дальнейшие ходы. Альбин все-таки разгадал ее? Или это Арторий решил сделать ей сюрприз?

Ее размышления прервал звук легких шагов. Мурена резко обернулась, готовая к нападению.

Из-за портьеры вышла Октавия. Дочь императора сменила свою парадную столу на легкую, полупрозрачную тунику, которая скорее дразнила воображение, чем что-то скрывала.

Мурена мгновенно опустила глаза и склонилась в глубоком, почтительном поклоне.

— Госпожа…

— Оставь эти церемонии, — небрежно отмахнулась Октавия,