Имперская слава - Владлен Борисович Багрянцев

— Не могу понять, — тихо произнесла она, глядя на его роскошный наряд. — Ты действительно возвысился, или это просто красивая ширма для мастера над шпионами?

— Я определенно возвысился, моя Императрица, — с легкой улыбкой ответил Фархад, пригубив вино. — Теперь я сатрап Персиды.

— И неужели тебя, гордого парфянина, так легко устраивает место вассала и покорного слуги в тени очередного чужеземного завоевателя?

Улыбка сошла с лица Фархада. Он посмотрел ей прямо в глаза и покачал головой.

— Я не парфянин, Корнелия. Я перс. И все это время я служил не парфянскому царю, а своему истинному господину — Ардаширу. Который, к моему великому сожалению, слишком поторопился с восстанием и потерпел полное поражение. Что ж… я постараюсь не повторять его ошибок.

— Значит, ты не будешь торопиться? — задумчиво спросила Мурена.

— Именно так, — кивнул свежеипеченный сатрап Персиды. — За последнюю тысячу лет многие пытались поработить мой народ. Некоторые даже преуспевали. Ассирийцы, эламиты, мидийцы, македонцы Александра, парфяне, римские легионы, теперь вот кушаны с их боевыми слонами… Завтра это могут быть племена арабов из пустыни, иудеи или вообще какие-нибудь неведомые варвары с других берегов Мирового Океана — кто знает, как повернется колесо судьбы? Завоеватели приходят и уходят, они строят империи и рассыпаются в прах. Но Иран остается. И рано или поздно он опять восстанет из пепла и снова станет великим.

Мурена подняла свой кубок.

— Мне очень нравится твой оптимизм, перс, — сказала она. — Давай за это выпьем.

Пир продолжался, музыканты играли веселые мелодии, но мысли Мурены были далеко от Сирии. Последние Альбины были мертвы. Изуродованная голова старика и забальзамированное лицо юноши поставили кровавую точку в этой долгой истории мести. Грандиозный поход на восток внезапно потерял всякий смысл. Ей точно не нужна была такая огромная, неповоротливая империя, границы которой приходилось бы постоянно заливать кровью легионов. Завтра она обсудит с Фархадом условия вечного мира, заберет свои войска и повернет обратно, в Италию.

А потом… Она выиграла свою главную битву, но с пугающей ясностью осознавала, что настоящая война для нее только начинается.

Как удержать этот трон, купленный такой страшной ценой? Как избежать фатальных ошибок, которые совершили ее дядя Септимий Север и Децим Альбин? Как, имея абсолютную власть, не превратиться в параноидального тирана, вздрагивающего от каждой тени? Как защитить свою жизнь и свою новую империю от бесконечной череды предателей, льстецов и будущих узурпаторов?..

Так много вопросов, и так мало ответов…

* * * * *

…А в это же самое время, за тысячи миль от душных стен покоренной Пальмиры, на другом краю обитаемого мира, дул холодный соленый ветер.

В маленьком безымянном портовом городке на суровом побережье Британии, у серых вод моря, отделяющего провинцию от диких берегов Гибернии, на пороге скромного каменного дома сидел человек. Это был старый, седой, но еще на удивление крепкий и жилистый римский ветеран. Его жизнь была похожа на тысячи других: он отслужил свой срок, вышел в отставку, женился на местной кельтской женщине и осел на этой холодной земле. Потом он овдовел, а его старший сын, пошедший по стопам отца, погиб в стычке с пиктами на северной границе. Но боги сжалились над стариком. Недавно он женился снова, на молодой вдове, а чуть позже в их доме зазвучали детские голоса.

Сейчас эти дети играли прямо перед ним, в лучах скупого северного солнца. Темноволосый мальчик и девочка, лепящие крепость из влажного песка и ракушек.

Клавдия и Тиберий. Дети убитых в Риме Постума и Октавии. Чудом спасенные внуки императора Децима Клодия Альбина.

Ветеран смотрел на них, и перед его глазами стояла та дождливая, темная ночь много месяцев назад, когда к его дому прискакал всадник в изорванном плаще. Это был Фауст Клодий Альбин, его бывший командир. Полководец передал ему двух испуганных, завернутых в одеяла детей и взял с ветерана страшную, нерушимую солдатскую клятву. Клятву присмотреть за ними, вырастить как своих, защитить от любых возможных опасностей, которые пошлет им рок.

А когда придет время, когда они повзрослеют и окрепнут — рассказать им всю правду. Напомнить им, кто они такие, какая кровь течет в их венах и откуда они родом.

Ветеран тяжело вздохнул, достал точильный камень и принялся неторопливо, методично править лезвие своего старого легионерского меча. Глядя на смеющихся детей, в которых спала буря, способная однажды перевернуть мир, старый солдат тихо напевал под нос любимую походную песню:

Легат, я получил приказ идти с когортой в Рим,

По морю к Порту Итию, а там — путём сухим;

Отряд мой отправленья ждёт, взойдя на корабли,

Но пусть мой меч другой возьмёт. Остаться мне вели!

Я прослужил здесь сорок лет, все сорок воевал,

Я видел и скалистый Вект, и Адрианов Вал,

Мне все места знакомы тут, но лишь узнав о том,

Что в Рим, домой, нас всех зовут, я понял: здесь мой дом…

КОНЕЦ ЭТОЙ КНИГИ.