Адмирал Империи – 61 - Дмитрий Николаевич Коровников

— Приготовиться к высадке, — её голос был спокоен и твёрд. — По моему сигналу — занять периметр, оттеснить гражданских, взять под контроль все подходы к зданию. Применение оружия — только по моей команде.

Двадцать голосов слились в один:

— Есть, госпожа вице-адмирал!

Шаттл начал торможение. Двигатели взревели на форсаже, и Агриппина Ивановна почувствовала, как её вдавило в переборку. За иллюминаторами мелькали крыши разрушенных зданий, потом — обломки, потом — бледные пятна обращённых к небу лиц…

Глава 6

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: столичная планета Новая Москва-3. Правительственный квартал.

Дата: 17 августа 2215 года.

Восемь десантных челноков обрушились на площадь перед Сенатом подобно каре небесной — внезапной, неотвратимой, не знающей пощады.

Агриппина Ивановна не церемонилась. Не было времени на осторожные манёвры, на поиск свободных посадочных мест, на вежливые предупреждения по громкой связи. Каждая секунда промедления работала против неё: где-то внутри этого белого здания с колоннами почти пятьсот человек готовились нанести удар по всему, за что она сражалась.

Шаттлы пошли вниз — резко, почти отвесно, их маневровые двигатели изрыгали потоки раскалённого воздуха. Этот воздух ударил в толпу, как кулак великана — тяжёлый, обжигающий, сметающий всё на своём пути.

И толпа дрогнула.

Раздались крики, визги, проклятия — всё смешалось в единую какофонию паники. Те, кто стоял ближе к эпицентру посадки, падали на землю, сбитые с ног воздушным потоком. Шляпы, шарфы, плакаты взмывали в воздух, кружились в турбулентных вихрях и разлетались во все стороны, словно стая испуганных птиц. Люди отшатывались, толкали друг друга, спотыкались о собственные ноги и о тела упавших. Давка началась почти мгновенно — в тех местах, где отступающая масса упёрлась в обломки руин и остовы разрушенных зданий.

Камеры-дроны метались над площадью, как потревоженные осы. Их объективы жадно ловили каждую деталь разворачивающегося хаоса: перекошенные от ужаса лица, бегущих людей, массивные тёмные силуэты шаттлов, опускающихся сквозь облака пыли и мусора. Журналисты кричали что-то в свои микрофоны, но их голоса тонули в оглушительном грохоте двигателей.

Первая машина коснулась площади с лязгом опускающихся посадочных стоек. Камни брусчатки треснули под её весом. Рампа пошла вниз ещё до того, как корпус полностью стабилизировался, и из чрева шаттла хлынула волна закованных в металл фигур.

Космопехи 5-ой «ударной» дивизии знали свое дело.

Их «ратники» четыреста пятидесятой модели тускло поблёскивали в свете солнца, покрытые пылью и царапинами от прошлых боёв. Штурмовые винтовки — пока с деактивированными плазменными штыками — были направлены на толпу. Движения бойцов отточены, первое отделение веером занимает периметр, второе контролирует подходы, третье формирует коридор к главной лестнице.

За первым шаттлом приземлился второй. Третий. Четвёртый. Восемь машин образовали полукольцо перед зданием Сената, и каждая выплёскивала новые волны космопехов. Двести с лишним бойцов в общей сложности — небольшая армия, закалённая в огне реальных сражений и способная подавить любое сопротивление.

Толпа быстро отступала. Не организованно — хаотично, как стадо животных, почуявших хищника. Люди давили друг друга в проходах, спотыкались и падали. Плакаты с лозунгами в поддержку Птолемея Грауса валялись на земле, затоптанные ногами тех, кто минуту назад держал их с таким энтузиазмом. Возгласы «На помощь!» и «Убийцы!» перекатывались над площадью, но никто не откликался — каждый был слишком занят собственным спасением.

Агриппина Ивановна вышла из своего шаттла последней.

Она не носила экзоскелет — только стандартный легкий бронежилет под адмиральским кителем и табельный пистолет на бедре. В этом не было необходимости. Она была не рядовым бойцом в этой операции — она была символом. Лицом законной власти. Человеком, который принимает решения и отвечает за их последствия.

Капитан Ермолов шёл справа, его массивная фигура в «Ратнике» возвышалась над ней, как сторожевая башня. Дюжина космопехов сформировала охранение — плотное кольцо брони и стали вокруг командующей, непроницаемое для любой угрозы.

Хромцова огляделась. Площадь стремительно пустела. Большинство гражданских уже покинули её, скрывшись в переулках и за обломками соседних зданий. Но некоторые остались — стояли на безопасном расстоянии и наблюдали. Их лица выражали смесь страха и возмущения. Руки некоторых всё ещё сжимали плакаты, хотя теперь эти плакаты казались жалкими и бессмысленными — бумажные прямоугольники против бойцов в нимидийской броне.

Видеокамеры подлетели ближе, зависнув вокруг Агриппины Ивановны неровным полукольцом. Их объективы смотрели на неё, как десятки немигающих глаз — и через них на неё смотрела вся планета, весь сектор, вся Империя.

«Хорошо, — подумала она. — Пусть смотрят. Пусть видят и запоминают».

— Здание окружить, — приказала она негромко, зная, что капитан услышит каждое слово через коммуникатор. — Все выходы — под контроль. Никто не входит и не выходит без моего личного разрешения. Гражданских — держать на расстоянии, но без применения силы.

— Есть!

Ермолов ретранслировал команды, и космопехи начали рассредоточиваться по периметру здания Сената. Их серо-чёрные фигуры двигались быстро и слаженно, занимая позиции у дверей, окон, пожарных выходов, служебных входов. Через минуту все это огромное строение было оцеплено — муха не пролетит без ведома людей Хромцовой.

Агриппина Ивановна направилась к центральной лестнице.

Широкие мраморные ступени вели вверх — к массивным бронзовым дверям с гербами Империи. Когда-то, в далёком прошлом, она часто видела эту лестницу, где проходили торжественные церемонии, императорские процессии, парадные выходы сенаторов в мантиях. Всё это казалось таким величественным, таким незыблемым, таким вечным. Как давно это было? Год назад…

Теперь между ней и этими дверями стояли люди с оружием.

Тринадцать фигур в экзоскелетах уже — «Ратник-500» — новейшей модели, превосходящей «четыреста пятидесятые» ее парней практически по всем параметрам: лучшая защита, мощнее сервоприводы, совершеннее системы наведения. Их броня была матово-чёрной, с золотыми двуглавыми орлами на наплечниках — гербом императорской гвардии. Штурмовые винтовки в их руках были готовы к бою — плазменные штыки на концах стволов тлели голубоватым светом, готовые в любой момент вспыхнуть в полную силу.

«Преображенцы». Гвардия Лейб-гвардейского императорского корпуса.

Точнее — жалкая пародия на неё.

Агриппина Ивановна остановилась у подножия лестницы. Ермолов и охрана замерли за её спиной — в общей сложности сорок космопехов против тринадцати гвардейцев. Численное превосходство было очевидным для любого, кто умеет считать.

Но командир гвардейцев, похоже, либо этого не умел, либо не хотел.

— А ну, стоять! — его голос, усиленный динамиками экзоскелета, хлестнул по воздуху. —