Путешествие на машине времени - Эгон Фриделл

на мягких, безбородых лицах лежало торжественное, отрешённое выражение. Облачены они были в прямоугольные куски шерстяной ткани, обёрнутые вокруг плеч и бёдер; иной одежды на них не было: ни обуви, ни головных уборов. Увидев меня, они оторопели; затем уважительно поприветствовали, приложив ладонь ко лбу, и с почтением обошли меня кругом. Когда эта процедура закончилась, старший из них произнёс на чистом, но весьма архаичном английском — примерно времён Чосера, какого я не слыхивал со школьных лет:

— Не можем мы уразуметь, коим образом сей Блаженный явился сюда.

Я не мог рассчитывать на то, что эти жители колоний хоть что‑то знают о моей машине времени. Поэтому я постарался как можно короче и яснее объяснить им суть и предысторию моего изобретения. Они слушали меня внимательно и с явным пониманием, а затем младший произнёс:

— Значит, это и есть тот Высокоблаженный, ради которого мы явились сюда.

— Что вы имеете в виду?

— Мы пришли от шестого порога Нила, — ответил старший. — Там наша родина и место наших трудов: Великая Школа. Она существует уже более трёх тысяч лет. Когда она была основана, Египтом ещё правили сыны Амона.

— И чем же занимается эта школа? — спросил я.

— Историческими исследованиями. Мы насчитываем уже двадцать три династии учителей. Но нам двоим выпал жребий покинуть берега отчизны. Первым из нас. А быть может — и последним.

— Но позвольте, — спросил я, — если вы никогда не удалялись от шестого порога, как же вы могли заниматься исторической наукой?

— Мы не пользуемся методами, что приняты — вернее сказать, были приняты — на Западе. Те методы опирались на логические догадки и эмпирические изыскания: раскопки, изучение архивов, расшифровку надписей. Эти источники лживы. Они многозначны, туманны, двуличны и поверхностны. Мы же стремимся приблизиться к исторической истине чистыми тропами, что ведут надёжнее: через самосозерцание, симпатическое вчувствование, духовное прозрение и умозаключения — не логические, но интуитивные. Так перед самыми одарёнными из нас в видениях развёртывается вперёд и назад ясная, не имеющая пробелов картина мировых событий.

— И почему же вы всё-таки решились в итоге прибегнуть к эмпирии? — спросил я с легкой иронией.

— Однажды — это было впервые со времён жизни нашего возвышенного Основателя — мы к нашему смятению заметили, что наши интуиции путаются, накладываются друг на друга и расплываются в туманную серость. Какая-то тайная противодействующая сила, нечто чуждое, враждебное и разрушительное, вклинилось в цепь исторического процесса и грозило её разорвать. Мы почувствовали, что средоточие этой силы находится на севере, и на нас пал жребий отыскать её. Мы странствуем уже два с половиной года. И теперь мы её нашли.

— И что же это такое?

— Что же еще, как не ваша машина времени? Она — великое «невероятное» в историческом свершении, непредвиденное и — да простит нас Возвышенный — чужеродное. Она — нечто противоисторическое. Она делает невозможным любой ход истории, ибо способна в любой момент обратить его вспять, отменить, удвоить, сместить или задавить абсурдом.

— Да, но ведь моя машина времени уже существует! Как и всемирная история! Значит, им двоим просто придется как-то ужиться.

— Это невозможно. Существуют лишь два взаимоисключающих решения. Либо не существует всемирной истории, либо не существует машины времени.

— Если это действительно так, то всемирную историю можно лишь пожалеть. Ибо машина времени, вне всякого сомнения, существует. Или вы в этом сомневаетесь?

Египтянин ответил не сразу. Затем он произнес задумчиво:

— Этот вопрос можно разрешить лишь через самосозерцание. В любом случае, это было чудесное провидение — наш приход сюда в тот самый миг, когда вы совершили посадку. Чудесное — и всё же, в свете высшей каузальности, весьма постижимое, едва ли не само собой разумеющееся.

— Да, я, собственно, вообще не собирался сюда попадать, — сказал я. — Причиной стал необъяснимый инцидент. — И я рассказал им о «временной тени».

Младший египтянин кивнул и сказал:

— Это был селенит.

— Да, — подтвердил старший. — Но этого Возвышенный и впрямь не мог предвидеть. Ведь в ваше время о лунных жителях еще ничего не знали. Я не смогу объяснить вам это до конца, ибо для правильного понимания нужно обладать теми способностями, которые вы назвали бы «оккультными». Однако причину помехи вы поймете моментально. Лунные жители живут в четвертом измерении. Это означает: у них тоже, как и у нас, только три главных измерения, но три других, и одно из них — наше четвёртое. Вследствие этого они могут перемещаться во времени, но не могут, или же могут лишь неощутимо, в… — впрочем, это завело бы нас слишком далеко. Препятствие для вашего пути заключалось попросту в том, что вы попали во временное поле селенита. Если бы вы, как предполагали, пересеклись с другой машиной времени — а я, к слову, никогда не слыхивал о другой, — то вы бы спокойно миновали её поле; самое большее, при встречном курсе, ощутили бы некоторое замедление. Помеха же возникла исключительно из-за того, что это был селенит. Ведь у Луны иное время, нежели у Земли. Разница эта хоть и невелика, но её было достаточно, чтобы вывести вашу машину из равновесия.

— Но, — спросил я с недоверием, — если это так, значит, подобное может случиться со мной в любой момент?

— Разумеется. Но против этого есть простое средство. Вам нужно лишь включить высокую скорость. Тогда вы прорежете временное поле — то есть минуете его так быстро, что оно не успеет проявить своё действие. Вам вовсе не нужно было поворачивать назад. Достаточно было бы прибавить скорости. Но, как я уже сказал, видно, так было суждено, чтобы вы оказались здесь.

— Но позвольте, — спросил я, — как же вы сюда добрались? Без экипажей, без инструментов, да даже без обуви?

— Мы не нуждаемся в этих вещах. Как я уже говорил Всеблаженному, мы обладаем способностью через симпатическое созерцание проникать в суть всего живого. Вследствие этого мы в состоянии сделать силы растительного мира своими друзьями и слугами так же, как вы с помощью расчётливого разума подчинили себе минералы. Ваш метод — механический, наш метод — витальный. Ваш материал — царство мёртвого, наш материал — мир органики. Ваши моторы — электрические, наши моторы — духовные токи. В прорастающем лепестке дремлют силы более мощные и многообразные, чем в паровом котле. Но они повинуются не магии чисел, как неодушевлённые предметы, а магии одушевлённого слова.

— Простите, если я не совсем за вами поспеваю, — сказал я с некоторым раздражением, ибо эта велеречивая болтовня начинала действовать мне на нервы. — Будьте любезны, лучше скажите мне, как попасть туда, вниз.