Путешествие на машине времени - Эгон Фриделл

это, разумеется, чрезвычайно свежие и занимательные соображения, — перебил я, нетерпеливо заерзав на стуле, — однако в настоящий момент меня куда больше занимает объяснение происшествия с вашей машиной времени. Почему вас выбросило из седла? Отчего вдруг стало совершенно темно?

— Но я как раз к этому и веду, — ответил Путешественник во времени. — Позвольте мне излагать всё по порядку. Прежде всего я должен был объяснить вам, почему я потерял сознание и почему я не мог его потерять.

— А когда вы пришли в себя, что тогда произошло?

— Опять неверное выражение. Человек всегда находится в себе.

— Хорошо, тогда что произошло, когда наступил тот момент, который мы неудачно называем «прийти в себя»?

— Первое, что я почувствовал, была болезненная шишка на затылке, которая очень быстро увеличивалась. Постепенно глаза привыкли к темноте, и я увидел, что лежу на твердой как камень и ледяной на ощупь садовой дорожке возле своего дома. Была глубокая ночь. Порывы воющего ветра сотрясали голые деревья. Гневные потоки крупного града вперемешку со снегом шумно обрушивались сверху и хлестали меня по лицу. Я уже промок до нитки. С трудом поднявшись, я на ощупь пробрался в дом. Спичек у меня, конечно, не было, к тому же я с досадой вспомнил, что калильная сетка в лампе износилась и была повреждена. Наконец я нашел огниво и зажег свет. К моему приятному удивлению, сетка была цела и сияла как новая. Я подошел к камину, чтобы развести огонь, но поленья уже вовсю пылали. Неужели здесь поработали домовые?

Мой кабинет выглядел точно так же, как прежде. И всё же совершенно невозможно было понять, каким образом я сюда попал. Ведь я не останавливал машину! Или она остановилась сама? И где она вообще? Только сейчас мне пришло в голову, что, пребывая в замешательстве, я совсем о ней забыл. Я распахнул окно и выглянул вниз, но не смог ее обнаружить.

Я выскочил из дома и обыскал всё вокруг: она бесследно исчезла. В глубочайшем унынии я вернулся в комнату. Очередной порыв ветра захлопнул открытые настежь оконные створки, и осколки стекол с дребезгом посыпались внутрь. Градины заплясали на ковре.

Я закрыл ставни и глубоко задумался. Что же случилось? Это было какое-то светопреставление! Неужели сопротивление земного времени всё‑таки оказалось непреодолимым? Оно вполне могло проявить себя днем позже: не четвертого, а третьего мая. Но откуда взялся взрыв и это падение? Произошел ли взрыв из-за какого-то трения — трения двух противоборствующих времен? Но это был вздор. Трение ведь возможно только между телами, между трёхмерными величинами, а эти события разворачивались только в одном измерении — времени. И даже если допустить этот невозможный случай, то должны были остаться хоть какие‑то обломки моей взорвавшейся машины. Между тем не имелось ни малейшего обломка: ни колесика, ни винтика, ни единого следа её существования. Она была словно стерта с лица земли. А снаружи — снежная буря и ледяной град третьего мая! И вдобавок — глубокая ночь поутру! Ведь сейчас должно было быть утро. Моя машина, кстати, не оперирует единицами времени меньше суток. Да это и без того уже чрезвычайно мало: даже не одна трехтысячепятисотая часть временного метра. Следовательно, я мог прибыть лишь немногим позже половины десятого утра — именно столько было при моем расставании с египтянами.

Я закурил сигару — что у меня всегда служит признаком сквернейшего расположения духа — и продолжил ломать голову. Может быть, в конечном счёте, мне всё это лишь приснилось: и кроткая ясноокая Глория, и спроецированный человек из «Savory», и пурпурные цветы-драконы, и сумасбродные египтяне? Быть может, всё это было лишь «гроговой фантазией», и я никуда не улетал? Но целый ряд признаков слишком осязаемо доказывал мне, что всё это было чистейшей реальностью. Вот моя комната, но она совсем не такая, какой я её оставил: газовая горелка вместо утреннего солнца, багровый жар камина вместо синего майского неба и яростный ураган вместо ласкового весеннего воздуха. Я ощущал, видел и слышал все эти изменения своими бодрыми, трезвыми органами чувств. Я ощущал ледяной сквозняк сквозь дребезжащие ставни, я слышал стук града и завывание бури, я видел воду и осколки стекла на своём ковре, и — что было важнее и печальнее всего — я не видел своей машины. Где она была?

Я в некоторой степени вновь обрёл спокойствие и постарался с помощью холодных логических рассуждений прийти к какому-то разумному результату. Ясно было одно: по какой-то неведомой причине я не преодолел сопротивление земного времени, ибо находился здесь, в своей комнате, всего лишь на один день в прошлом. Но это всё ещё никак не объясняло мне рокового исчезновения моей машины. Будь сопротивление земного времени непреодолимым, она должна была бы просто остановиться. Но откуда взялась эта тьма? Она ведь не имела к сопротивлению земного времени ни малейшего отношения. И эта непогода?

И тут мне пришла в голову одна мысль — если только это можно назвать мыслью. А что, если именно моя катастрофа и явилась причиной столь внезапной перемены погоды? Что такое, в сущности, погода? Явление временное. Когда она хорошая, её называют «прекрасным временем» — beau temps, bel tempo. А необъяснимая тьма, возможно, была солнечным затмением. Без солнца нет времени, а значит, и машины времени: поэтому она временно исчезла. Разумеется, всё это было редкостной чепухой. Третьего мая не было никакого солнечного затмения. Да и вызванная мною, так сказать, «задним числом» непогода была вещью немыслимой. Но в моём подавленном состоянии вы, вероятно, не придумали бы ничего умнее.

Я запер входную дверь и машинально вынул из почтового ящика газету. Это была «Sunday Times». Странно: третье мая вовсе не было воскресеньем. В рассеянности я пробежал глазами колонки. Фельетон: «Что мы желаем получить на день святого Николая». Эту нелепицу редакция вполне могла бы приберечь до шестого декабря. Или же она осталась ещё с прошлого Николаева дня? Театр и искусство: «Премьера новой комедии Пинеро[20] «Тайна Синчена» состоится на следующей неделе в театре Хеймаркет[21]». Но ведь эта пьеса уже успела наделать шума! «В театре Стрэнд начались репетиции рождественских спектаклей». Какого дьявола… к чему репетиции рождественских пьес в мае? С театра военных действий: «Со времён сражения на реке Шахэ на суше по-прежнему царит позиционная война, в то время как Порт-Артур находится в осаде. Сегодня "Высокая гора", укрепление на северо-западной стороне города, после десятидневного штурма была оставлена. Обороной руководил генерал Кондратенко. Таким образом, если русским не