Путешествие на машине времени - Эгон Фриделл

— Не сердитесь, — возразил я, — но для этого вовсе не нужна машина времени. Подобное изобретение было сделано братьями Люмьер ещё много лет назад.

— Но с моей машиной времени это получается гораздо лучше.

— Несомненно. Но какой смысл в подобных «хронофотографиях»? Для научных целей этот метод применяется уже довольно давно — я как раз недавно читал об этом в одном биологическом журнале. А для широкой публики такие фотомеханические эксперименты не представляют ни малейшего интереса.

— Ну, неважно, — устало сказал путешественник во времени. — Как бы то ни было, всё, что остаётся от этой истории, — это грандиозный конфуз. Наука в очередной раз потерпела жалкое фиаско. И одно я знаю твёрдо: я больше никогда не воспользуюсь этой злосчастной штуковиной. Ни для прыжка в прошлое, ни в будущее. Да и что там можно увидеть? Сверхтехника или недотехника! Идиоты из «Savory» и идиоты с порогов Нила! Да и вообще — до чего же смешон весь этот «завоевательный пыл исследователя»! Совершая лишь внешние завоевания в мире — будь то в пространстве, во времени или в каком угодно ином измерении, — человек упускает возможность совершить единственное завоевание, которое того стоит, да и вообще единственно возможное: завоевание своего собственного «Я».

— Простите, — заметил я, — но разве вы не говорили сегодня вечером нечто подобное? Или нет: это была мисс Глория.

— Возможно, — ответил Путешественник во времени и окутался облаками дыма.

Заключение

Само собой разумеющаяся переписка

1.

Мистеру Энтони Трэнзику

Лондон

… и потому мне вряд ли нужно вновь уверять Вас в том, сколь глубокой и нескончаемой благодарностью я Вам обязан. Тем не менее, некоторые пункты всё же кажутся мне нуждающимися в разъяснении, и я прошу Вас не гневаться, если я, ободрённый Вашей великой любезностью, обращусь к Вам с несколькими дополнительными вопросами.

Во-первых: совершенно ясно, почему машина мистера Мортона не работала при его старте 4 мая 1905 года. Столь же ясно, почему она работала при его возвращении из 1995 и 2123 годов. Напротив, не совсем ясно, почему она отказала седьмого мая. Ведь к тому моменту она уже была заряжена «с запасом», а значит — обладала достаточной энергией, чтобы преодолеть сопротивление.

Во-вторых: Путешественник во времени заявил, что никогда больше не взойдёт на борт своей машины. Но с тех пор прошло без малого три года, и похоже, что он изменил своё решение. Время способно на многое, даже если оно движется черепашьим шагом нашего ничтожного земного времени. Было бы сущим грехом, если бы мистер Мортон не использовал свой аппарат — столь блестяще зарекомендовавший себя в будущем (по крайней мере, в ближайшем), — для редких исследовательских вылазок. И я сильно подозреваю, что в данный момент он находится в одной из них. Ибо что иное могло бы значить в его случае это «gone on a journey»? Трудно поверить, будто он отправился на конгресс естествоиспытателей или на охоту на львов.

В-третьих — хотя это, собственно, дело частное — что стало с Глорией? «Нашли ли они друг друга», как принято выражаться?

Я бы с радостью отблагодарил Вас каким-нибудь особенно интересным донесением из Вены, но мне ничего не приходит в голову. Кайзер по-прежнему выпивает на второй завтрак стакан простокваши, а на обед съедает полцыплёнка; парламент всё так же занят чешским языковым вопросом. Принцесса Меттерних[30] неизменно устраивает благотворительные вечера, а в Бургтеатре всё играют пьесы о графинях. Петер Альтенберг[31] теперь носит сандалии.

Мне остаётся лишь ограничиться заверениями в моей совершеннейшей преданности.

Фриделл

2.

Господину Эгону Фриделлу

Вена.

Милостивый государь

Ваш первый вопрос свидетельствует о столь глубоком погружении в предмет, которое, в свою очередь, позволяет заключить о живейшем интересе. Посему я с готовностью на него отвечу. Дело в том, что с мистером Мортоном случился некий lapsus, каковые порой случаются даже с величайшими учеными. Он вычислил земное время, разделив s на t: 40 000 километров на 86 400 секунд. Это дало менее полукилометра в секунду. Но он совершенно упустил из виду, что Земля вырабатывает значительно больший объем временной энергии. Ведь она не просто вращается вокруг собственной оси, но и движется вокруг Солнца, преодолевая за 365¼ дней 936 миллионов километров, что составляет почти тридцать километров в секунду. И хотя это всё ещё лишь десятитысячная доля «время-метра», с другой стороны, 29 710 метров плюс 463 метра (энергия осевого вращения, которую, разумеется, следует приплюсовать), то есть 30 173 метра в секунду — это в 65⅙ раз больше того кванта энергии, который предполагал мистер Мортон. Таким образом, его расчет был слишком занижен, и Глория инстинктивно угадала истину, посоветовав ему просто продолжать путь.

Что же касается её самой, то Ваш вопрос и впрямь весьма личного свойства! И кроме того: что Вы, собственно, себе воображаете? Я присылаю Вам научный отчет об экспедиции, а Вы требуете любовную историю с хэппи-эндом! Я докладываю Вам о формулах и уравнениях, которые сходятся (или не сходятся), а Вы ожидаете, что герои пойдут под венец! Похоже, у вас в Вене всё непременно должно заканчиваться «G'spässie» — так ведь у вас называют флирт, как мне сказывала Лаура, которая хоть и родом из Дрездена, но венским диалектом владеет превосходно. Впрочем, Глория и Путешественник во времени, разумеется, поженились.

Этим одновременно даётся ответ и на ваш третий вопрос: мистер Мортон сейчас находится в самом банальном и в то же время интереснейшем из всех путешествий — а именно в свадебном путешествии. Он ныне проводит изыскания, как выразился бы Ваш экстравагантный Петер Альтенберг, в «озёрах очей» своей молодой супруги. Как до этого дошло? Ну, это действительно целый роман; но не ждите его от меня, ибо о романах я думаю примерно так же, как мистер Уэллс.

Искренне Ваш,

Трэнзик.

Эпилог

Как следует вести себя джентльмену в подобном случае?

Двадцать семь лет прошло с тех пор, как велась моя переписка, и я почти забыл о Путешественнике во времени, машине времени, мистере Трэнзике и том странном отчёте. И вот однажды, когда я рылся в старых ящиках, я снова наткнулся на эту папку. И тут мне пришла в голову мысль: а не предать ли всю историю огласке? Ведь она даёт, в конце концов, небезынтересное представление о судьбах одного оригинального исследователя и его дерзких опытах. Да и