Голоса извне. Они уже тут - Лина Рут

Саша молча кивнул, глядя на нее широко раскрытыми глазами. Ольга вздрогнула и обернулась – ей показалось, что хлопнула входная дверь. Показалось же?

– Понимаешь, – торопливо зашептала она, наклоняясь ближе к сыну. – Твой отец работает над чем‐то очень важным. И очень опасным. Помнишь, ты ведь раньше ходил к нему на работу. Но однажды там произошел несчастный случай, и ты…

Она не успела договорить. В коридоре послышались торопливые шаги, и на кухне появился бледный отец. Ольга поспешно поднялась.

– Дорогой, ты вернулся? – испуганно забормотала она, протягивая к нему руки, но муж оттолкнул их.

– Ты что делаешь, Ольга? – тихим, звенящим от напряжения голосом процедил отец. – Ты в своем уме?!

Лицо женщины покрылось пятнами. Она выпрямилась, одернула фартук. Крылья ее носа затрепетали от плохо сдерживаемого гнева.

– Я-то в своем, – фыркнула она, скрещивая руки на груди. – А ты? Посмотри на нашего сына! Он сам не свой!

– Ты ничего не понимаешь! Ничего! – Отец ударил кулаком по столу, и тот жалобно затрещал.

Саша сжался, боясь как‐то напомнить родителям о своем присутствии. Знакомая волна гула накатила на него, смешиваясь с искаженными голосами родителей.

Родители ссорились редко: они предпочитали проглатывать обиды, игнорировать недомолвки и молчать о своем недовольстве. Словно пружина, которую упрямо сжимают, не давая распрямиться. Но рано или поздно наступал момент, который становился последней каплей, – и пружина резко распрямлялась со всей своей силой.

Саша ненавидел такие моменты. Ему хотелось спрятаться, сжаться, раствориться – сделать что угодно, лишь бы оказаться подальше от кричащих друг на друга родителей.

К этому невозможно было привыкнуть.

Голоса звучали все громче – и в какой‐то миг, не выдержав, Саша вскочил и бросился прочь с кухни. Рекс, беспокойно поскуливая, сидел в комнате, прижав уши к голове.

– За мной, Рекс, – прошептал Саша, хватая поводок. – Давай, быстрее.

Саша выскочил в прихожую, накинул куртку, толкнул дверь – пес выбежал вперед него. И дверь, захлопнувшаяся сзади, наконец помогла заглушить разгорающееся пламя скандала.

Холодный вечерний воздух обжег легкие, но принес облегчение. Саша шел быстро, изредка срываясь на бег. Рекс трусил рядом и привычно поглядывал на хозяина, улавливая его панику. Они вышли за привычные дворовые маршруты и оказались на окраине, где простирался тот самый лес, в котором милиция нашла следы.

Саша замер, тяжело дыша. Тишина, царившая здесь, казалась неестественной. Деревья возвышались черными безликими силуэтами, вызывая невольное опасение. Но зато гул в Сашиной голове тут понемногу начал стихать. Стал фоновым, далеким. Как будто то, что его вызывало, осталось позади, где‐то совсем в другом месте.

– Хороший мальчик, – пробормотал Саша, наклоняясь к псу, чтобы отстегнуть поводок от ошейника Рекса. – Иди побегай. Только далеко не уходи.

Рекс посмотрел на него снизу вверх, скосил глаза и рванул в сторону кустов, обнюхивая по пути землю. Выпрямившись, Саша поглядел ему вслед и сел на холодный валун у тропинки. Закрыл глаза в попытке успокоить дыхание.

О чем мама собиралась ему рассказать? Что произошло, когда Саша был ребенком? И почему он этого не помнит?

Саша напряг память, прокручивая в голове воспоминания из детства. Смутные, расплывчатые, они всплывали словно из другого мира. Но чем сильнее Саша старался пролезть в глубины своей памяти, тем больше у него начинала болеть голова.

Так прошло пять минут. Десять.

Подмерзнув, Саша слез с камня и принялся бродить вокруг него, с опасением поглядывая на лес. Мир постепенно погружался во тьму.

– Рекс! Ко мне! – позвал Саша, вытаскивая из кармана поводок.

Где‐то рядом треснула ветка – мальчик обернулся, но никого не увидел. Сердце заколотилось в груди.

– Рекс! – снова крикнул Саша, в этот раз громче. – Иди сюда!

Ответом ему стала тишина. Только ветер завывал в вершинах сосен.

Саша облизал пересохшие губы и засвистел – это был их особый, всегда работавший сигнал.

Ни лая, ни привычного топота лап. Ничего.

Липкий страх начал разливаться у него внутри.

– Рекс! – прохрипел Саша и бросился в ту сторону, куда убежал пес. – Рекс, где ты?!

Он метался между деревьями, спотыкаясь и крича. Под ногами трещали сучья, поводок в руке качался, цепляясь за кусты.

В какой‐то момент Саше показалось, что в темноте мелькнул собачий силуэт. Он кинулся к нему – но силуэт растворился под светом фонарика, словно был обычным скоплением теней. Саша уже готов был обругать себя за воображение, когда луч света, скользнув по стволу старой ели, выхватил из мрака что‐то еще.

Это была не собака.

В двадцати шагах от него, между деревьями, стояла фигура. Высокая, под два метра. Саша застыл, не в силах отвести взгляд. Его мозг отчаянно пытался сложить увиденное в понятную картинку и не мог.

Она стояла, чуть кренясь вбок, словно еще одно дерево. Суставы на ее ногах выгибались назад, как у гигантского животного или птицы. А руки свисали почти до земли, и на их концах угадывалось нечто веерообразное, распластанное, точно лопасти или… трехпалые когтистые лапы.

Но хуже всего выглядела поверхность этой фигуры. Луч фонаря не освещал ее. Совсем как с той черной жижей, свет будто тонул в ней, поглощался. Это была абсолютная чернота, матовая и глубокая, как дыра в пространстве. И внутри этой черной, неотражающей массы что‐то шевелилось – медленными, тягучими движениями, как будто под тонкой пленкой перетекала густая смола. А в самой середине, там, где должно быть лицо, зияла лишь вертикальная щель рта.

Оно не дышало. Не двигалось. Просто стояло – и смотрело на него головой без лица. Словно эта щель заменяла ему и зрение, и обоняние, и слух. Эту фигуру вел только голод.

Весь мир сжался. Звуки леса исчезли. Саша не слышал ни ветра, ни своего прерывистого дыхания. В ушах звенел только пронзительный писк страха. Его рука с фонарем задрожала, луч запрыгал по чудовищной фигуре.

«Это не собака. Не человек. Не зверь. Это…»

И тут внезапно из черной щели-рта донесся звук. Не рык. Не шипение. Низкое, булькающее, влажное урчание, словно тварь переварила что‐то внутри себя и теперь захотела еще.

Инстинкт, древний и неумолимый, завопил Саше в уши: «Беги!»

И он рванул назад. Так резко, что из-под ног вырвались комки грязи. Сердце стучало в ушах. Саша мчался не оглядываясь, спотыкаясь о корни, ломая кусты. И только когда вылетел на дорогу, он позволил себе остановиться.

По щекам текли слезы, смешиваясь с грязью. Саша плакал, захлебываясь от ужаса и беспомощности. Он потерял Рекса. Он увидел то, чего не должен был видеть никогда.