Голоса извне. Они уже тут - Лина Рут

– Мама, папа! – Саша толкнул дверь, споткнулся о коврик и упал на колени, весь в слезах и грязи.

Из кухни появился отец. Увидев сына, он замер.

– Рекс сбежал, – всхлипнул Саша. – Я звал, а он не вернулся! Он пропал!

Позабыв про ссору, мама тоже вышла в коридор и присела рядом на корточки.

– Все будет хорошо, – прошептала она дрогнувшим голосом и ободряюще сжала руку сына. – Мы его найдем.

Отец достал из шкафа теплую куртку с подстежкой и два фонаря. Мать накинула пальто. Саша с ужасом смотрел на то, как они собираются идти на улицу.

В лес.

Туда, где сейчас стоял этот монстр.

– Нет! – вырвалось у Саши, но это был не крик протеста, а почти мольба. – Пап, не надо! Не сейчас! Давай… давай утром! Пожалуйста!

Он схватил отца за рукав, и в его широко раскрытых глазах читался такой немой, животный ужас, что мужчина опешил.

– Но ведь мы потеряем время… – пробормотал он, но мама шикнула на него.

Она присела перед Сашей, заглянув ему в глаза, и увидела там безумный, всепоглощающий страх, от которого даже ей стало не по себе.

– Что такое, Саш? Чего ты боишься? – тихо спросила она.

Саша замотал головой, не в силах вымолвить ни слова. Как рассказать им про ту фигуру, которую он увидел в лесу? Они ведь не поверят. Скажут, что это была просто тень, что ему почудилось.

– Там… там страшно, – выдавил он, с трудом глотая слезы. – Очень страшно. Не идите туда сейчас. Рекс… наверное, спрятался. А мы… мы можем… – Он крепче вцепился отцу в рукав. – Утром. Утром же будет лучше видно, правильно?..

Отец и мать переглянулись. Отец, кажется, видел в этом каприз. А мама – настоящую, детскую панику, идущую из самой глубины.

– Хорошо, – наконец, тяжело вздохнув, сказал мужчина. – Утром. Договорились.

После того, как все, успокаиваясь, выпили чаю, Саша сразу ушел спать. Мама вскоре зашла к нему и присела на край кровати. Саша едва сдерживал слезы.

– Это я виноват, – прошептал он, поднимая на нее глаза. – Это все я виноват!

– Ты здесь ни при чем, – покачала мама головой. – Не волнуйся. Рекс обязательно отыщет дорогу домой и придет. Постарайся поспать, хорошо?

Саша кивнул, но заснуть так и не смог. В голове крепко засела одна мысль: а если он и правда виноват? Что, если Рекса покалечит этот монстр? Он ведь уйдет утром, правда?

А может, Рекса забрали те же люди, что и Свету? Из-за того, что они решили начать свое расследование? Что делать тогда?

Что, если он Рекса больше никогда не увидит?

Утром семья завтракала в молчании. Отец, выглядевший так, словно тоже провел ночь без сна, позвонил на работу и взял отгул. Затем между глотками кофе он огласил план действий: они с Сашей возвращаются в лес, затем расширяют круг поисков и расспрашивают людей.

Саша слушал, почти не касаясь еды. Ночной ужас сменился леденящим онемением, сквозь которое пробивалась острая, режущая вина. Он боялся идти обратно. Боялся до тошноты. Но мысль оставить Рекса там, в том месте, где властвовало оно, была невыносима. Саша должен отвечать за своего пса. Должен найти его.

Лес встретил их не враждебно, а равнодушно. Утренний свет не разгонял страхи, а лишь подсвечивал каждую корягу, каждую странную тень, заставляя сердце замирать на секунду. Вместе с отцом они обошли почти весь лес, и за это время Саша сорвал голос до хрипоты. В процессе к ним присоединился Игорь Сергеевич. Может быть, чтобы помочь. А может, заподозрил Саша, чтобы не пустить их слишком далеко. Но вместо обиды эта мысль принесла странное облегчение: все‐таки он не один в своем знании о том, что лес таит нечто большее, чем просто опасность заблудиться. Значит, Игорь Сергеевич тоже что‐то видел.

Ближе к вечеру, спускаясь в глубокий, сырой, заросший овраг, отец вдруг замер. Он стоял неподвижно, глядя куда‐то в заросли у корней старой ели. Потом, не оборачиваясь, хрипло позвал:

– Саша, иди сюда.

Сердце у мальчика пропустило удар, а потом забилось с такой силой, что стало трудно дышать. Он медленно подошел, продираясь сквозь кусты. Он не хотел думать о том, что увидит. Отец молча указал ему в овраг.

Это был не Рекс. Саша с облегчением выдохнул, но тут же, присмотревшись, подавился воздухом.

На влажной темной земле лежал ошейник. Кожаный, с истершейся биркой ремешок оказался разорван.

Но, когда бледный отец поднял ошейник, они увидели нечто более жуткое. С внутренней стороны большая часть ошейника оказалась в бурой, уже подсохшей крови. Ее было много. Она пропитала изнанку кожи на добрую треть длины.

Мир для Саши в тот миг не рухнул, а остановился. Звуки леса – щебет птиц, шорох листьев – затихли, отступив куда‐то далеко. Он смотрел на этот кусок кожи в руках отца, и разум его отказывался принять то, что видели глаза. Не могло быть такого количества крови на ошейнике Рекса. Не могло.

Слез поначалу не было. Внутри появилась только огромная, зияющая пустота, поглощая и страх, и горе, и все на свете. Саша стоял и молчал, когда отец осторожно заворачивал ошейник в носовой платок. Когда Игорь Сергеевич, тяжело вздохнув, положил руку ему на плечо. Когда они молча, не глядя друг на друга, выбирались из оврага.

Тело двигалось на автомате, как пустая оболочка. Наверное, только поэтому Саша и держался: просто эта мысль никак не укладывалась в голове.

«Рекса больше нет».

Жизнь продолжит идти своим чередом, мир не остановится. Солнце будет вставать, зацветут цветы.

Но Рекса больше нет.

А если бы Саша сразу вернулся в лес с родителями, может, Рекс остался бы жив.

Дома он прошел прямо в свою комнату, не отвечая на испуганные вопросы матери. Ей все рассказал отец. И потом, когда заплаканная мама попыталась забрать у него ошейник, Саша крепко прижал его к груди и вдруг разрыдался. Горячие слезы брызнули из глаз.

– Нет, он не мог умереть… – всхлипывал мальчик. – Это не… Он не мог…

– Прости, сынок. – Нижняя губа отца дрожала. – Но это так.

– Нет, так не должно быть! – Саша замотал головой. – Он не мог погибнуть. Это невозможно. Я виноват во всем. Это все я…

Мама села рядом и приобняла его за плечи.

– Тебе не стоит винить себя, ни единой секунды, – мягко сказала она, украдкой смахивая слезы. – Здесь нет твоей вины.

У Саши внутри вдруг вспыхнула дикая, незнакомая