Голоса извне. Они уже тут - Лина Рут

– И правда, – глотая слезы, выдавил он, – это не я виноват. Это вы во всем виноваты!

Родители опешили.

– Если бы вы не начали ругаться, – закричал Саша, сжимая кулаки, – если бы не вы, я бы не повел его туда! Я хотел сбежать как можно дальше! Это все из-за вас!

Он бросился на кухню. Схватив баночку с «витаминками», стоящую на столе, метнулся в ванную и дрожащими руками высыпал все таблетки в унитаз.

– Я знаю, что вы от меня что‐то скрываете, – выдохнул Саша, обернувшись к прибежавшим следом родителям. – Его голос дрожал, но в нем уже не было истерики – только холодная, отчаянная решимость. – То, из-за чего вы ссоритесь, из-за чего Света пропала. Я устал от всех этих тайн. Теперь я хочу знать правду. Что вы сделали со мной? Почему я слышу то, чего не слышат другие? Почему вы все детство травили меня этими таблетками?!

Мать ахнула и прикрыла рот ладонью. Отец побледнел, его лицо стало каменным, непроницаемым – тем самым лицом ученого из секретного НИИ.

– Саша, сынок, все не так, – начал он глухо. – Да, это не витамины, но это… профилактика. Чтобы ты не болел. Твое здоровье…

– Хватит мне врать! – перебил Саша, повысив голос. Лампа на потолке коротко мигнула. Родители вздрогнули. – Я уже не ребенок! Скажите, что со мной не так. Или я найду ответы сам.

Мама не выдержала.

– Хватит молчать, Андрей! – в отчаянии выкрикнула она, хватая мужа за руку. – Сын должен знать, он имеет право! Ты же видишь, что происходит!

Но отец лишь сжал губы и отрицательно качнул головой. В его глазах читалась непреклонность, смешанная со страхом.

Он боялся за тайну? За Сашу? Или, может, испугался, увидев, кем становится его сын?

Саше стало ясно: ответа он не получит. Точно не сегодня. И, возможно, никогда.

Во всяком случае – от них.

Саша повернулся и ушел в свою комнату, заперев дверь. Он сел на скрипнувшую кровать, глубоко вздохнул и посмотрел в окно. Наступила тишина. И вдруг Саша услышал едва уловимый, далекий гул – словно где‐то на пределе своих мощностей работали тяжелые генераторы.

Он посмотрел в окно. Вдали, проглядывая между темных крон деревьев, виднелись трубы и антенны злосчастного НИИ.

Почему‐то мальчик не сомневался, что гул идет оттуда. Может быть, он был всегда – но услышал его Саша только сейчас.

«Ладно, – подумал он неожиданно равнодушно. – Значит, узнаю все сам».

Объект:???

Данные:???

Агрессивное поведение. Исследование объекта приостановлено.

Акт 2

Глава 6

Точка невозврата

На следующее утро Саша проснулся от тишины.

Не от будильника, не от материнских шагов на кухне – от густой, давящей тишины. Исчезло привычное сопение у двери, не цокали по полу когти, не уткнулся в лицо влажный черный нос.

Комната вдруг резко стала чужой.

Саша сел, спустил ноги на пол. Встал, подошел к шкафу. Полез в карман вчерашних брюк – и, вытащив порванный ошейник, несколько минут просто стоял, крепко сжимая в руке прохладную кожу. Глаза невольно начали наполняться слезами. Саша резко выдохнул и встряхнул головой, вытер со щек подсохшие дорожки вчерашних слез.

Хватит плакать. Он должен быть сильным, чтобы узнать правду. Он должен быть сильным ради Рекса.

Саша подошел к столу, выдвинул ящик и вытащил маленькую жестяную коробочку из-под леденцов – ту самую, куда в детстве складывал свои «самые ценные сокровища»: красивую стекляшку, перо сороки, блестящий болтик.

Он высыпал содержимое в ящик стола и, аккуратно свернув ошейник, положил его в опустевшую коробочку. Теперь это было его самым ценным сокровищем.

Пока он помнит, Рекс все еще жив.

А Саша никогда его не забудет.

Уходя из комнаты, он бросил взгляд в окно – и замер. В глубине двора мелькнул знакомый невысокий силуэт с торчащими ушами. Он вильнул хвостом, прошелся по асфальту и уселся прямо напротив окна.

Сердце Саши екнуло. В груди вспыхнула дикая, безумная надежда.

– Рекс! – шепнул мальчик беззвучно.

Пес выглядел целым и невредимым. Он сидел в своей обычной позе, слегка склонив голову. Затем встал на лапы и сделал несколько шагов к лесу.

Саша уже хотел броситься на улицу, как вдруг заметил жуткую деталь.

Уши у пса оставались совершенно неподвижными. Они не вздрагивали, не поворачивались, словно были искусственными.

Саша похолодел.

«Что‐то не так».

Пес не сводил с него глаз, продолжая махать хвостом. Равномерно, не останавливаясь ни на секунду. Как маятник. Потом высунул язык – абсолютно симметрично, как на плакатах по анатомии.

У Рекса язык всегда свешивался немного набок.

Пес сделал еще несколько шагов и обернулся, точно призывая следовать за ним. Его голова повернулась медленно, плавно, как на хорошо смазанных шарнирах.

Саша медленно попятился. Это был не Рекс. Это была приманка. И создал ее тот, у кого никогда не было настоящей собаки.

Мальчик задел край кровати и пошатнулся, отвлекаясь от окна. А когда снова выглянул, сжимая кулаки, во дворе уже никого не было. Только длинная, неестественно ровная тень от столба на мгновение показалась ему похожей на силуэт сидящей собаки. Но и та тут же сжалась и исчезла, будто ее втянули обратно в темноту.

Саша стоял, прижавшись лбом к холодному стеклу, и чувствовал, как в нем застывает страх. Мир за окном стал местом, где больше невозможно чувствовать себя в безопасности. Где ночной кошмар может прийти за тобой, прикинувшись воспоминанием, – и ты поверишь. И пойдешь за ним в лес.

Саша отступил от окна. Его руки больше не дрожали, а казались тяжелыми и чужими.

Завтрак с родителями прошел в молчании. Мама пыталась вести себя как обычно – включила радио, посуетилась с кашей; но ее руки предательски дрожали, а покрасневшие глаза ни на ком не останавливались. Отец молча просматривал свежий номер газеты и вновь выглядел невозмутимым.

Не говоря ни слова, Саша сел за стол. От одного вида липкой, грязно-серой каши его начало мутить, и Саша резко отодвинул тарелку, даже не притронувшись к ложке.

– Сашенька, ты хоть поешь… – робко произнесла мать, украдкой взглянув на него.

– Я не голоден, – перебил он.

Отец даже не поднял головы.

Саша потянулся за стаканом воды –