Репродуктор(ы) - Дмитрий Сергеевич Захаров

– Марин, – повторил Абазов, – ты меня слышишь?

– Конечно, Анатолий Николаевич.

– Марин, – произнес Толичка веско, – мы с тобой давно знакомы.

Это было бестактной правдой.

– И я поэтому не даю хода тому, что мне про тебя пишут.

Могу себе представить, подумала Марина, хотя, что конкретно про нее спешат донести, не имела представления.

– Но теперь мне уже извне приходят сигналы. Что ты там сказала народу по поводу Мохнатова, а? Ты в самом деле считаешь, что Володьку нашего Господь наказал?

– К сожалению, не думаю, – признала Марина. – Вряд ли Господь стал бы с ним возиться.

– К сожалению?

– К сожалению. Я ему, конечно, смерти не пожелала бы, но вы же сами знаете, каким он был.

– Он был государевым человеком, Марина. И пока еще есть, кстати.

– Я не о том. Он же постоянно руки распускал. К девчонкам лез. И вот та история с дочкой… Вы же знаете, она к вам приходила.

– У нас у всех есть слабости, – многозначительно заметил Абазов. – Вова, может, был мудак и педофил, но приличный человек. Договороспособный, в отличие от некоторых.

– Да ну, – сказала Марина тихо.

Теперь она смотрела на Толичку, нехорошо так прищурившись, и под этим взглядом даже Абазов заерзал.

– Черт-те что обсуждаем, – сказал он как бы сам себе и недовольно причмокнул. – То есть ты хочешь сказать, что всё – нормально? – Абазов взялся искать на столе сигареты, не нашел и стал поочередно выдергивать ящики стола. – Я так и не понимаю, на кой хрен ты взялась хамить этой курирующей мымре?

– Это она взялась мне хамить, – возразила Марина.

– Слушай, – поморщившись, сказал Абазов и в поисках сигарет исчез под столом, – тебе какое дело? Она от тебя чего-то требовала? Кусала тебя? Нет. Несла пургу и несла. Надо прыгать на одной ноге – будем прыгать на одной ноге. Надо звать жечь медведей – будем звать. Мы – люди не гордые, нам это до одного места. Я вот послушал, отряхнул уши и пошел дальше. А доводить ее – это как себе в руки нассать, и это ссанье себе же в лицо выплеснуть. Тебе очень хочется давать показания конституционщикам, что ли?

– Она даже не из Старостата, – сказала Марина. – Патриотическая общественница какая-то. Максимум, Синод. Мы теперь и таким подлизываем?

– Да какая разница! – рыкнул Абазов. – Старостат, Синод, министерские полпреды, «бдительные сердца» – какая разница, откуда она взялась? Я тебя спрашиваю: зачем нужно было нарываться?!

Марина глубоко вдохнула. Ей отчего-то вспомнилось, как школьный завуч Василина Кирилловна спрашивает: «Почему же вы такие злые дети?!» – и выжидательно смотрит на класс.

– Вы на самом деле ждете ответа? – спросила она тихо и зло.

– Жду.

– Отлично. Тогда можно я схожу за своей должностной инструкцией? Хочу проверить, в каком пункте там про «стелиться под идиотов».

– Пиздец какой-то, – непонятно кому сказал Абазов и ушел к окну; там он всё же обнаружил открытую пачку, вытащил сигарету и закурил.

– Вот почему надо слушать этот бред про 83 %? – очень медленно, почти по складам начала Марина, постепенно выводя себя на крейсерскую скорость. – Кто-то в это правда верит? Нет, все понимают – вранье, но продолжают строить глазки и надувать щеки. Блять! Да что вообще происходит? Сидят лауреаты, профессионалы, как бы заслужившие себя люди. И кивают по поводу того, что всех надо перестрелять, перевешать, в ямы побросать. Может, Староста распорядился не перечить фашистам?!

– Следи за языком! – прикрикнул Абазов.

Он отчаянно покрутил пальцем у виска и, выпучив глаза, показал на телефон.

Марина невольно посмотрела на черный, усыпанный разноцветными кнопками аппарат с маленьким экраном автоопределителя номера. Да знаю я, что тебя слушают, подумала она, вот уж секретов-то я наговорила…

– Значит, так, – сказал Толичка, воткнув в черную башню окурок и достав новую сигарету, – отправляйся-ка ты, дорогая, в отпуск.

– Я и так в отпуске, – сквозь внезапно накатившую усталость улыбнулась Марина. – Разве только вы меня туда отправите насовсем.

– Тогда чтобы больше во время отпуска я тебя здесь не видел, – предупредил Абазов. – Когда выходишь?

– В следующий вторник.

– Мало. Считай, что твои каникулы по дрессировке понтов продлены до конца месяца…

Марина вышла из кабинета и подмигнула секретарше Маше. Нелепая такая девочка, совершеннейшая насмешка над каноном секретарей как длинноногих волооких красавиц. Маленькая, с вечно растерянным выражением веснушчатого лица и совершенно без косметики. Откуда ее такую выкопали?

– Закончилось? – зачем-то спросила Маша.

Марина кивнула:

– Мы немножко поспорили по одной из программ, не бери в голову. Анатолий Николаевич был, как обычно, прав.

Она наискосок пересекла безлюдную приемную и дважды с силой толкнула дверь, прежде чем та открылась. Спускаясь по лестнице, Марина подумала, что всё идет по кругу: всего полгода назад она после похожего разговора выходила из другого кабинета – на Втором канале. Там, правда, не было таблички «Советник информации»; там вообще ничего не было. Когда-то кабинет занимала спортивная редакция, в нем долгое время сидели мальчик баскетбольного роста и рыжая угловатая девочка. Марина никогда не бывала внутри, но, изредка проходя мимо, недоумевала, чем эти двое занимаются бо́льшую часть рабочего дня. Казалось, они запрограммированы на выполнение двух задач: либо скучающе разглядывать стены за спиной друг друга, либо галдеть над заставленным рыбными консервами столом – так они отмечали какие-то бесконечные праздники.

Потом у «спортсменов» кабинет отобрали. В нем быстро сделали ремонт и вынесли старую мебель. Когда в обновленные апартаменты въехал Валерий Авдеевич, то никакой таблички ни на двери, ни рядом с ней не появилось. Просто как-то сразу стало известно, что теперь на сверку материалов – именно сюда, и не еженедельно, а перед версткой каждого выпуска.

Марина тогда была редактором утренней смены. Всем ее небольшим отделом они собирали разные архивные глупости для блока неофициальных новостей. Считалось, что «архивки» демонстрируют, насколько незрелым было прежнее общество, а заодно развлекают, отвлекая.

Сорок лет назад самый жирный в мире кот жил в Ореховой балке. Некогда (за два года до войны, но называть такой срок нельзя, как и произносить слово «война») опыты выявили, что регулярное употребление папоротника увеличивает шанс на рождение двойняшек. Примерно в это же время на будущем юге Союза начали готовить особый соус из медуз… Поначалу ее отчеты, похоже, никто даже не думал просматривать. Гостю хватало игр и с более серьезными партнерами. Однако на втором месяце работы Валерий Авдеевич – низенький очкастый мальчик, даже младше Марины, – всё же вызвал ее к себе.

Марине говорили, что он – мундир, но при погонах Валерий Авдеевич не был