Обнулённый 3 - Виктор Рэн

— Первый свиток — это ранняя теология. — начал объяснять он. — тут идет описание обрядов, которых нет ни в одном из известных мне канонов. И речь о сущностях, которых я не могу отнести ни к одному из современных пантеонов.

Он потёр глаза и указал на второй свиток.

— А вот это, — произнёс он, — совсем не то, чего я ожидал. Язык этого текста не древний имперский и не староцерковный диалект. Тут вообще не тот языковой корень, к которому относится всё, что я когда-либо читал. Ни единого общего символа с известными мне письменностями.

Он откинулся на спинку стула и поднял усталые глаза к потолку, нервно моргая.

— В общем и целом, я понятия не имею, что это за язык, — закончил Лазарь. — И мне не нравится, что он лежал в закрытой секции Кримвальдского аббатства.

— Почему? — спросил я.

— Потому что в закрытой секции хранят вещи, которые аббатство считает опасными, — ответил Лазарь. — И текст на языке, который не может прочитать ни один живой человек, определённо попадает в эту категорию.

— Если хочешь, я могу посмотреть его попозже, — сказал я и зевнул.

Лазарь опустил на меня покрасневшие от бессонницы глаза.

— Ты думаешь, что сможешь его прочитать? — спросил он.

— Я думаю, что посмотрю позже, — повторил я. — А ты — ложись спать. Через два часа мы выходим в Шторрен-форт.

Лазарь открыл рот, чтобы возразить. Посмотрел на свои руки, которые мелко дрожали от усталости. Закрыл рот. Аккуратно свернул свитки, убрал их вместе с книгой в ларец, закрыл крышку и опустил голову прямо на стол, положив ее на скрещенные руки.

Еще до того, как я хотел погнать его в комнату, Лазарь уже спал. Я постоял над ним ещё с минуту. Потом тихо вышел, прикрыв за собой дверь.

Через два часа мы попрощались с Ефросиньей. Она отдала мне отремонтированный доспех — заклёпки затянуты, вмятина на наплечнике выровнена, шов, разошедшийся после панцирника, заварен заново. Ефросинья внимательно оглядела сборный доспех, прежде чем отдать его мне, и осторожно поправила одну из пластин. Все же как мастер она была перфекционистом.

Берт получил выговор за вырванную пряжку на ремне, которую Ефросинья починила, ворча себе под нос, что бывший стражник обращается со снаряжением хуже, чем деревенский мальчишка. Берт принял ее нагоняй молча, с выражением человека, который давно привык к этим выговорам и втайне, пожалуй, даже ценил их.

Лазаря пришлось будить. Он поднялся с трудом — красные глаза, мятая одежда, запах свечного нагара. Но ларец с текстами прижимал к себе с бодростью, не соответствовавшей остальному его состоянию. По дороге я заметил, что он несколько раз оглядывался на ларец и проверял, не исчез ли тот из его рук.

Из Бракмура мы вышли через западные ворота и двинулись на юго-запад, к Шторрен-форту. Дорога была знакомой. По ней мы ходили уже не раз, и с каждым разом она казалась чуть короче — то ли ноги запоминали маршрут, то ли голова перестала обращать внимание на пейзаж, который уже ничем не мог удивить.

Перед тем, как форт показался за поворотом тракта, Векс окликнула меня.

— Кир, — сказала она, когда подошла ближе, — Будет лучше, если я останусь за пределами форта.

— Ты уверена? — спросил я. — Если мы задержимся дольше, чем на день, то у нас будут проблемы.

Векс задумчиво посмотрела на меня из-под капюшона.

— Иллюзия не даст сбой, — произнесла Айрис, услышав наш разговор. — По крайней мере, не на уровне крепости на окраине Предела.

— Там десятки солдат, которые воевали с демонами на границе, — покачал головой я. — Мирные жители, потерявшие близких в набегах Анклава. Если иллюзия хотя бы на мгновение перестанет работать, последствия будут не шибко приятные.

— Иллюзия не даст сбой, — ровно повторила Айрис.

— Ты устала, — мягко сказал я. — Ты держишь маскировку на Векс практически без перерыва уже несколько дней. Я вижу, чего тебе это стоит.

Айрис хотела возразить, но Векс её опередила.

— Он прав, — хлопнула в ладоши демоница. — Не стоит рисковать. Ты ведь не против моей компании на ближайший денек?

Айрис закатила глаза, и тяжело вздохнула, но спорить не стала.

— Будем у ручья к югу от дороги, — сказала она. — Там же, где и в прошлый раз. Только не задерживайся. Мне хватит нескольких часов, чтобы восстановить часть силы.

Я отметил про себя, что Айрис впервые прямо сказала, что ей нужен перерыв. Рано или поздно этот вопрос придётся решать по-настоящему — не временными остановками в лесу, а чем-то, что позволит Векс находиться среди людей без постоянной маскировки. Но это задача даже не для завтрашнего и не послезавтрашнего Кассиана. Сейчас же перед нами лежал форт.

Мы разделились где-то за полчаса до стен. Айрис и Векс свернули в лес, а мы втроём продолжили путь по дороге.

Шторрен-форт выглядел лучше, чем в последний раз. Стены подлатали: деревянные заплаты, которые я помнил, кое-где заменили камнем камнем. У ворот стояли четверо солдат вместо двоих. Двое из них были мне незнакомы, но третий, молодой парень с тонким шрамом через подбородок, узнал меня раньше, чем я его.

— Кир! — окликнул он и шагнул вперёд.

Альви. Скаут, которого мы вытащили с перекрёстка, когда двое демонов Анклава почти разделали его и его брата. Торви не повезло. Альви повезло.

Он протянул руку, и я её пожал. Хватка крепче, чем я ожидал. Парень окреп за ту седмицу, что нас не было в Шторрен-форте.

— Выглядишь лучше, — не преминул отметить я. — Вижу, что местная лекарка тебя уже подлатала.

— Госпожа Хана говорит, что мне ещё седмицу лечиться, — ответил он с грустью в голосе. — Но я уже могу держать меч, а значит, могу и на воротах покараулить. Сидеть без дела сейчас хуже любой раны.

— Лекарка с восточным говором? — уточнил я.

— Она самая, — кивнул Альви. — Строгая такая, но руки золотые.

— А о Сидоре есть какие новости? — спросил я.

Лицо Альви чуть посерьёзнело.

— Он и его отряд все еще на границе, — ответил он. — Барон оставил его людей в дозорах по всей линии пересечения с Анклавом. Так что он в форт пока не вернулся.