Обнулённый 3 - Виктор Рэн

Я усмехнулся и аккуратно похлопал молодого воина по плечу. Он был прав. Иногда в Пределе отсутствие дурных новостей — это максимум того, на что можно рассчитывать.

— Эх, чего это я! — спохватился Альви. — Вы ж к барону наверное, а я вас тут задержал. Тео, открывай!

Последнюю часть фразы он адресовал уже кому-то за воротами.

— Брось, ты нас ничуть не задержал. Рад, что ты в добром здравии. — отмахнулся я и последовал внутрь крепости.

— Храни ваш отряд Верея. — осенил нас благословением Альви.

Но его слова не имели такого же эффекта, что у Франциска. Или, правильнее сказать, что у Истафана.

Мы прошли через ворота. Во дворе форта было оживлённее, чем в прошлый раз. Солдаты таскали брёвна, ремонтировали повозку, двое точили мечи у оружейной стойки. У стены лазарета на лавке сидел раненый с перебинтованной головой, а рядом с ним стояла та самая лекарка Хана, которую Альви почему-то называл госпожой — темноволосая, в фартуке — и меняла ему повязку. Она подняла голову, когда мы проходили мимо.

Я кивнул ей. Она кивнула в ответ. И посмотрела на мое раненое колено, что перевязывала в прошлый раз. Хана чуть заметно качнула головой, но мы достаточно быстро прошли мимо нее, чтобы я выяснял, было ли это с ее стороны одобрение или укор.

— Берт, Лазарь, — произнёс я. — Ждите здесь. В этот раз к барону пойду один.

Берт хмыкнул.

— Ты в последнее время всё куда-то один ходишь, — заметил он, но без претензии. — Смотри, осторожней там. Барон этот не пальцем делан.

Берт и Лазарь направились в сторону кухни, откуда доносился приятный запах горячей еды. Я же дошел до главного здания, кивнул молодому пареньку на входе — тому самому, что провожал нас в прошлый раз после ухода Сидора — и в этот раз без проблем и лишних проволочек добрался до кабинета барона.

Перед тем, как войти, я постучал. изнутри добрался едва различимый голос барона, и я решил, что дозволение войти было получено. И понял, почему паренек в прошлый раз так неуверенно мялся перед тяжелой дубовой преградой.

Барон Шторрен сидел за столом, заваленным бумагами и картами. Бумаг на столе стало меньше, чем в прошлый раз, зато карт больше. На одной из них деревянные фигурки обозначали позиции вдоль границы: несколько красных у западных гор, россыпь зелёных по центру, и ни одной на севере.

— Кир, — поприветствовал меня барон, не поднимая головы. — Проходи, садись.

Я сел на стул напротив барона. Шторрен оторвался от карты и посмотрел на меня. Он выглядел усталым: круги под глазами, растрепанные волосы, а его пальцы нервно постукивали по столу. Но взгляд барона по-прежнему оставался острым.

— Докладывай, — без предисловий сказал он.

Я доложил без лишних подробностей, по существу. Аббатство пострадало от скверны — по моим подсчетам из пятидесяти трёх человек выжило около двадцати. Аббат Джошуа погиб несколько седмиц назад, после чего власть принял Бенедикт — бывший хранитель хозяйственных запасов.

Несмотря на должность, он был самым деятельном из тех, кто остался в аббатстве, чтобы организовать его остатки в подобие работающего механизма, даже во время скверны. Боевой отряд клириков сократился до шести человек, из которых способны держать оружие лишь двое. Источник скверны неподалеку от Кримвальда уничтожен. Аббатство медленно восстанавливается.

Я положил на стол пергамент с печатью Бенедикта.

— Контрпредложение от нового аббата, — сказал я.

Барон взял пергамент, сломал печать и начал читать. Медленно, внимательно, водя пальцем по строкам. Дважды он приподнял бровь, один раз негромко усмехнулся.

— Условия скромнее, чем я предлагал, — сказал он, дочитав и отложив документ в сторону. — Но при двадцати выживших и двух мечах это, пожалуй, даже можно назвать честным предложением.

— Бенедикт реалист, — ответил я. — Он не подписывает то, что не может выполнить.

— Редкое качество для церковника, — произнёс барон и спрятал пергамент в ящик стола. Потом посмотрел на меня и спросил прямо. — Что там с Истафаном?

— Паладин жив. Он был в Аббатстве всё это время, но скрывался под чужим именем.

Барон замер. Его пальцы, до этого выбивавшие незамысловатую мелодию, тоже замерли вместе с ним.

— Под чужим именем, значит, — повторил он медленно и заметно насупился.

— Всё так, — подтвердил я. — Он представлялся братом Франциском, но оказывал помощь монахам и клирикам внутри аббатства и удерживал ворота. Мы договорились, что он отправится в шторрен-форт через лес.

Барон несколько мгновений молча смотрел на меня, и я видел, как у него крутятся в голове шестеренки. Паладин, которого он отправил в Аббатство с конкретным заданием, добрался до места, спрятался за чужим именем и провёл шесть седмиц, не сообщив нанимателю ни слова. Для человека, который привык контролировать каждую фигурку на своей карте, это было не просто неожиданностью. Это была потеря контроля. А барон не любил терять контроль.

— Значит, тридцать серебряных за паладина ждут его прибытия, — произнёс он наконец, возвращаясь к деловому тону.

Внесены изменения в контракт от барона Шторрена. Задачи:

— найти и вернуть паладина, 30 серебра [ ожидает завершения ].

— доставить послание аббату, 10 серебра [ выполнено ].

— получить согласие аббата, 5 серебра [ выполнено ].

— провести разведку у аббатства, 5 серебра [ выполнено ].

— надбавка за срочность (если контракт выполнен за одну неделю): 10 серебра [не выполнено].

Барон шторрен достал из ящика стола небольшой кошель и положил на стол.

— Здесь десять серебряных, — сказал он. — Десять за доставку и ответ, пять за оценку ситуации, пять за согласие аббата. Минус десять аванса, которые ты уже получил.

Я посмотрел на кошель. Потом на барона.

— Что насчет поиска паладина?

— Заплачу, когда паладин будет стоять передо мной лично, — ровно ответил барон. — Ты говоришь, что он жив и в пути. У меня нет оснований тебе не верить. Но и нет оснований платить за его возвращение, которого я пока еще не вижу.

Я мог бы возразить и напомнить, что контракт не говорил «привести паладина с собой за руку». Но спорить с бароном за тридцать серебряных, когда Истафан и правда в пути, было бы мелко. Шторрен проверял не меня — он проверял, действительно ли