Над бездной - Кевин Джеймс Андерсон

и совершать одиночные полеты на околоземную орбиту. Сколько бы она ни рисковала собой, судьба благоволила ей, и Карла, пережив трех мужей, решилась отныне сделаться фаталистом и поступать как вздумается. Если она погибнет, значит, так суждено и ничего не попишешь.

Со временем Бенедикт Ноор назначил ее управляющей на своих верфях в поясе астероидов. Он уважал ее по многим причинам: она не стремилась прыгнуть выше головы, безукоризненно справлялась со своими задачами и, что самое главное, не заискивала перед ним. Аркуриан всегда говорила, что думает, и в отдельных случаях ей даже удавалось переубедить Ноора и уберечь от принятия опрометчивых решений. Тот восхищался ее твердостью и отвагой, но всегда давал понять, что последнее слово должно оставаться за ним.

На станции «Бездна» Карла отвечала за успех миссии – иначе говоря, за неукоснительное выполнение всех запланированных задач. Сейчас она с удовлетворением наблюдала за развертыванием последнего модуля. Дело сделано.

Глава 10

Ноор развалился в капитанском кресле и крутился из стороны в сторону, оглядывая устройство радиосвязи, иллюминаторы и пост управления, за которым обычно работала Аркуриан. Ему не терпелось поскорее запустить первый беспилотный зонд, чтобы выяснить, насколько удачной окажется его ставка. Однако требовалось предварительно развернуть станцию, а это был невообразимо долгий и нудный процесс.

Он увидел, как из шлюза в инженерном отсеке выплыли Глинда и Эш. Ничего необычного: стандартный выход в открытый космос. Сам Ноор пока решил заняться куда более увлекательным делом и достал очки виртуальной реальности.

Коллекция симуляций, найденная в файлах Педро Эша, стала для Ноора настоящим открытием. Сперва он принял их всего лишь за игры – космические сражения, подобные тем, в которых упражнялся Уоррен Дрейк, – а присмотревшись внимательнее, понял, что перед ним десятки, если не сотни захватывающих экспедиций: одиночное восхождение на горную вершину Эль-Капитан, гонки на багги по Сахаре, погружение к остаткам Большого Барьерного рифа. Юный инженер открывался с неожиданной стороны.

Впрочем, наибольший интерес вызывала у Ноора Антарктика. Его всегда завораживала белая ледяная пустыня, где практически не ступала нога человека. Да, пожалуй, с этого он и начнет. Закрепив на голове очки, Бенедикт пролистал симуляции антарктических походов и остановил свой выбор на экспедиции к вулкану Эребус. Поразительно, насколько звучные названия получали географические объекты в Антарктике: помимо Эребуса, здесь были массив Винсон, вулкан Террор и Хребты Безумия. Бенедикт замер в блаженном предвкушении, ожидая, пока прогрузится симуляция.

Он знал наизусть истории всех первопроходцев, отважившихся преодолеть ледяной рубеж и исследовать территорию, остававшуюся неизведанной вплоть до двадцатого века. Кто быстрее доберется до Южного полюса? В 1910 году Роберт Скотт пробился на своей «Терра Нове» к южному краю Земли, однако обнаружил, что его опередил Амундсен. Потерпевший поражение Скотт с товарищами из-за непогоды так и не смогли выбраться, и все погибли от холода и голода. Собственно, так они и вошли в историю – в качестве проигравших. Ноора подобный вариант не устраивал. Он собирался добиться своего во что бы то ни стало!

Сейчас перед его глазами разворачивалась бескрайняя белая пустыня, на фоне которой выделялись черные горные вершины, навеки покрытые снегом. Впереди, подобно скованному льдом гиганту, высился устрашающий пик Эребуса.

Бенедикт поспешно двинулся вперед. Опустив глаза, он заметил, что его аватар обут в меховые ледоступы, на руках, помимо перчаток, толстые варежки, а теплая парка защищает от пронизывающего ветра. Холода Ноор, конечно, не ощущал, однако у него было богатое воображение, и он легко мог себе представить, через что пришлось пройти героическим путешественникам прошлого.

Второй по значимости после трагического похода Роберта Фолкона Скотта Ноор считал загадочную и давно всеми позабытую экспедицию к Хребтам Безумия, отправленную Мискатоникским университетом. Большинство ее участников тоже погибли, и все же каким-то чудом до нас дошли разрозненные фрагменты дневника главного геолога Уильяма Дайера, где он описывает жуткие и совершенно непостижимые явления. Поведанную Дайером историю тогда сочли за бред сумасшедшего, а сам он провел остаток жизни в клинике для душевнобольных, продолжая рассказывать леденящие кровь истории про древний ужас, неподвластный человеческому пониманию.

Этот случай не давал Ноору покоя: в попытке собрать как можно больше информации он даже отвалил кругленькую сумму за доступ к засекреченным документам. Среди них ему попались письма еще одного и, судя по всему, наиболее отважного члена экспедиции, Арчибальда Бентона, пропавшего без вести в ледяных ущельях Хребтов Безумия.

Хотя он и увлекался исследованиями Южного полюса и вполне мог позволить себе дорогостоящие развлечения, за всю жизнь Ноор так и не побывал там. «Первых» в Антарктике хватало, и для него она утратила свою девственную привлекательность. В качестве альтернативы он подумывал профинансировать экспедицию к полярным шапкам Марса, пополнив таким образом список своих великих достижений.

Вернувшись мыслями к Бентону, чье тело, по всей видимости, навсегда останется во льдах Южного полюса, Ноор проговорил вслух:

– Что скажешь, Арчи? Отправился бы ты исследовать Марс?

Ответом ему была гробовая тишина. Бенедикт улыбнулся собственным мыслям и пошел дальше, с головой погрузившись в искусственно созданную реальность. Через пару минут он оглянулся, и сердце радостно затрепетало: на снегу осталась цепочка следов – только его следов. Повернувшись, Бенедикт направился прямиком к ледяным скалам.

Между тем на нижней палубе «Леты», где находилась временная обсерватория, Кэмми с помощью телескопов и спектрографов высокого разрешения пыталась составить предварительную карту звездного неба. Конечно, совсем скоро в ее распоряжении окажется более точное оборудование, однако она решила приступить к работе немедля.

Так как Солнце осталось очень далеко, космические тела здесь не были подсвечены, и Кэмми приходилось искать их по косвенным признакам: отражавшемуся от поверхности свету звезд или, наоборот, затемнениям, когда тот или иной объект закрывал собой звезду. За несколько дней подобных наблюдений Кэмми пришла к выводу, что нечеткие изображения, отправленные первыми зондами МКА, позволили им составить более или менее верную картину. Сейчас в непосредственной близости от кротовой норы она зафиксировала не меньше двадцати крупных астероидов, но для построения их точных траекторий требовалось больше данных и времени.

Кэмми нравилось работать в обсерватории: здесь она оставалась одна и могла подолгу разглядывать свет звезд, наблюдаемый в различных областях спектра. Ей было комфортно наедине со Вселенной, потому что та неизменно подчинялась законам физики и математики. Готовясь к назначенному на следующий день запуску зонда, Кэмми раз за разом измеряла статические параметры кротовой норы, регистрируя гравитационные искривления света и искажения магнитного поля, и теперь могла сказать, что сама по себе аномалия практически не оказывала воздействия на пространственно-временной континуум.

В какой-то момент Кэмми заметила за бортом корабля