Поздние люди - Тан Фэй

подевался. В Облаке не осталось ни следа. Впрочем, медоед не выглядел удивленным. Он будто бы знал больше, чем показывал, иначе как бы он вообще вышел на Вэньсинь?

– Вы были у него дома? – спросила Вэньсинь. Медоед ответил утвердительно.

«А на крыше?» – Она чуть было не рассказала о мистической связи Хэлая с искусственной горой, но вовремя спохватилась, почувствовала, что лучше промолчать.

Медоед не отставал. Вэньсинь уже хотела было перейти в другое виртуальное пространство, но тот преградил дорогу и уставился на нее, буравя маленькими блестящими глазками.

– Операцию он не сделал, но успел ее назначить.

Вэньсинь неловко улыбнулась. Он пришел не по адресу.

– У меня тоже нет денег, – без обиняков ответила она. – В наше время у кого они есть?

– Вы уверены? – усмехнулся медоед.

Вэньсинь сразу же проверила свой счет и остолбенела.

Увидев длинную цепочку цифр, она растерялась, не в силах сосчитать их количество. Хэлай перевел ей все свои деньги.

– Значит, он больше не вернется? – озадаченно пробормотала она.

– Откуда? – спросил медоед.

Вэньсинь покачала головой.

– Впервые сталкиваюсь с таким странным человеком. Простая операция, зачем надо было так все усложнять? – обиженно произнес медоед.

Когда же закончилась обычная жизнь Хэлая?

Что-то произошло, и он почувствовал, что момент настал. Тогда он принял решение и навсегда исчез в глубине, там, где его уже никто не мог найти.

Впоследствии многие приходили домой к Хэлаю – друзья, любимые женщины, сама Вэньсинь. Дверь была приотворена, любой мог войти внутрь. В квартире никого не было, хотя и оставались следы пребывания хозяина, будто тот вышел лишь ненадолго. Хотя поиски не увенчались успехом, атмосфера в комнате была настолько умиротворяющей, что при уходе никто не испытывал горечи.

Только Вэньсинь поднялась на крышу.

Гора оставалась на месте. И беседка. И облака.

С помощью глазных протезов она увидела все это грубым и нечетким, но каким-то цельным образом. Казалось, это место сформировалось за секунду до ее появления – оно выглядело как что-то совершенно новое и неизведанное.

Вэньсинь не заметила ни единой живой души. Но она ясно представила себе Хэлая внутри, в многоуровневом лабиринте переходов, где выходы скрыты, а тропы запутаны. И Хэлай невесомой тенью заново извлекает из глубины тончайшие образы прошлого, возвращает памяти детали – телом, жестом, движением вплетаясь в единую с облаками бесконечно разветвленную сеть, становясь ее частью.

А может, и не только он один.

– Все небо, все звезды станут твоими, если сумеешь отразить их далекий свет.

Впереди промелькнула тень. «Наверное, от облака, – подумала Вэньсинь, – вон того, чьи края сияют особенно ярко».

Но догонять не стала. Развернулась и нажала кнопку вызова лифта.

Счастливый день

Пролог

Казалось, в квартире случился пожар.

Когда она спохватилась, клубы дыма уже заполонили всю кухню, превратившись в густую серо-белую пелену.

Синьминь ступила в плотные завихрения со странным радостным предчувствием. Кожу обдало горячим воздухом: жар ощущался интенсивнее с одной стороны, так что можно было даже догадаться о месте возгорания. Задымление было очень сильным. Она вроде бы должна была волноваться, поспешно искать источник пожара, чтобы понять, что случилось, но вместо этого ступала медленно и осторожно, будто намеренно растягивала тревожное ощущение, не позволяя ему вспыхнуть слишком резко.

Открытого огня не было видно, и даже дым постепенно редел. Все выглядело так, будто пожар уже закончился, оставив после себя обманчивое спокойствие. Окутанная дымом кухня приобрела новые, незнакомые очертания. Стены, мебель, техника и даже потолок словно отступили и скрылись за завесой, не позволяя разглядеть, обгорели ли они или деформировались. Она с трудом вспоминала, как они выглядят, не могла точно определить их расположение и вообще плохо понимала, где оказалась. Пробираясь сквозь серо-белую массу, она рисковала врезаться во что-то при любом неверном движении.

Так и вышло: она все-таки ушиблась обо что-то твердое. Несильная, но резкая боль пронзила все тело от голени и отозвалась в мозгу тупым звоном. Удар был слабым, чуть интенсивнее обычного прикосновения, но все же это был удар. Возможно, она наткнулась на холодильник или угол мебели, а может – на утилизатор отходов или шкаф для молекулярного синтеза.

В этой двухкомнатной квартире площадью шестьдесят четыре квадратных метра Синьминь прожила двенадцать лет и знала ее, словно старого друга. Раньше она могла передвигаться по комнатам с закрытыми глазами, но сейчас ей пришлось раздраженно отдернуть ногу. Все вокруг погрузилось в полную тишину.

Точно слепая, она выставила вперед руки и стала медленно, наощупь продвигаться по кухне, принюхиваясь к странному запаху. Создавалось ощущение, что этим пряным, насыщенным ароматом пропиталась каждая вещь. Вполне возможно, он давно уже витал в воздухе, но Синьминь игнорировала его, занятая поисками источника возгорания. Теперь же, когда она успокоилась, сводящий с ума аромат ударил в ноздри: теплый, мощный, пьянящий. Это был запах мяса, родившийся в результате реакции сахаров и аминокислот под воздействием высокой температуры[10].

Кто бы мог подумать, что две замороженные куриные грудки способны на такое.

Синьминь вздохнула, стоя у плиты.

Она подняла крышку и, когда дым немного рассеялся, увидела полностью обгоревшую поверхность кастрюли. На дне лежали два едва различимых черных сморщенных уголька.

Но запах… был прекрасен.

Плита давно была обесточена. Как только Синьминь вошла в кухню, включилась система очистки воздуха. Бело-серые сгустки постепенно рассеивались, теряли свой цвет, форму и плотность. Вентиляторы загудели, ускоряя циркуляцию, и усиливающийся шум вернул ее в привычный мир.

Мир чистоты, уюта и изящества. Современная жизнь в мятном цвете.

Это все заслуга Первого – мозгового центра этого дома. Именно благодаря его незаметной работе под контролем находится каждый параметр пространства, а бытовая техника функционирует четко и слаженно. Первый был расчетлив, тактичен и невероятно предусмотрителен – гораздо предусмотрительней, чем ей казалось. По идее, он с самого начала заметил неладное и должен был немедленно включить очистку воздуха, но этого не произошло. Первый хотел, чтобы она оценила серьезность произошедшего.

Синьминь разгадала намерения Первого. Она решила, что усвоила урок.

Однако лишь по прошествии времени Синьминь поняла истинное значение этого «пожара». Он послужил пафосным прологом к новой, самой яркой главе ее жизни.

1

– Ну ты даешь! – рассмеялся Нолик.

– Зато какой аромат! Я и не знала, что курица может так пахнуть, – восхищенно воскликнула Синьминь.

– Вкусно хоть? Как на вкус?

– Да все сгорело. Нечего есть, одни угли.

Он помолчал немного.

– Ничего подобного. Можно срезать горелое, а остальное съесть. Я только что проверил.

Синьминь не ответила. Она опустила голову и скомкала салфетку в руке.

– А в квартире как? Дымом не пахнет?

– Запаха не осталось, система очистки воздуха хорошо сработала.

Синьминь расправила бумажный комок, сложила его один раз по диагонали, потом другой. Ей нравилось что-то мять или крутить в руках во время разговора.

– Что с ужином? Может, что-то из комплексных наборов заказать?

Не говоря ни слова, она расправила на бедре сложенную салфетку, накрыла ее ладонью и как следует надавила, чтобы разгладить, но