Тирания бабочки - Франк Шетцинг

мной? Я говорю в другой вселенной с киборгом, здесь ничто не похоже на место моего детства, в которое я, в конце концов, все-таки вернулась лишь для того, чтобы искоренить моего отца и всю его проклятую родню и насладиться пресным триумфом его смерти. Чтобы он больше не мог преследовать меня в доме. Разве этот дом ужаса есть что-то другое, чем нулевая сумма моего жизненного баланса?»

– Ты боишься, – утверждает она, как будто вбивает в стенку гвоздь.

Зоя поворачивается на четверть оборота и замирает, слегка опустив голову.

– Да, я боюсь. Это чувство я еще помню. Это иначе, чем раньше, но…

– Нет, ты чувствуешь все!

– Я уже не знаю точно, что делает человека человеком. Воспоминания становятся описанием воспоминаний. Но что именно составляет его – это остров. – Она подняла подбородок. – Нам надо наверх, к другим.

– Нет, еще нет, я… послушай, я не могу…

Совершенно ошеломляюще Зоя кладет ладонь на щеку Марианны. Опыт еще более чужеродный, чем все ее существо. Его чужеродность кроется в том, что нечто такое с Марианной никто не проделывал целую вечность, если вообще когда-нибудь проделывал.

– Узнаю одиночество, – говорит Зоя с терапевтической мягкостью. – Одинокие дни. Одинокие ночи.

– Мои ночи никогда не одиноки, понятно? – возражает Марианна ожесточеннее, чем намеревалась. – Для этого у меня слишком много мертвецов, с которыми я на «ты».

– Нам надо идти, Марианна.

– Куда? – Она устало качает головой. Ей больше ничего не приходит на ум.

– Назад, пока еще не поздно.

– Да уже давно поздно. – Она смотрит на свои ступни в коричневых ортопедических ботинках. – Я не хочу назад. Я хочу такое тело, как у тебя. Не прогоняй меня.

В глазах Зои возникает удивление. Ее губы раскрываются. Становится виден кончик розового языка.

– Ты должна уйти, – настойчиво говорит она. – A.R.E.S. вышел из всякого управления. Мы все в большой опасности, не только вы. Понимаешь? Этот корабль необходимо сейчас же потопить, у нас не остается времени! Ты умрешь, если останешься здесь.

«Я умру и в том случае, если не останусь».

– Марианна!

– Ну ладно. – Она улыбнулась. – Скажи, что мне ни в коем случае нельзя остаться. Тогда я уйду. Так будет правильно?

Зоя пожала плечами.

– Вот и хорошо. Тогда я ухожу.

* * *

Туда, где скрылась Майли, они не могли за ней последовать, не подвергая себя той же участи. Лифты ENC превратились в ловушки смерти, а из лестничной клетки на них несло противоестественным жаром, источник которого пульсировал на стенах красными отсветами. Что именно породило огонь в глубине, имело так же мало значения, как и вопрос, почему вся техника вокруг внезапно отказала, ведь фактически она отказала только с точки зрения тех, кто ею пользовался. Суть всех мятежей – это расстыковка, а то, что отключилось здесь, по мнению Кенни, никому не станет объяснять своих целей. Оно просто пробивает себе другой путь. Так же, как они.

Лестницы к взлетной площадке свободны. Когда они вырвались наружу, осветились ряды летных машин. Стартовали все новые летучие лошадки, но без наездников. Д.С. смотрел на все это сквозь фильтр улыбки Майли, охраняя обстановку с автоматом «стоунер» на сгибе локтя дулом вверх.

– А мы не можем сесть в один из них? Я имею в виду, они же взлетают порожняком, это было бы…

– Они взлетают, потому что ими что-то управляет, – сказал Кенни.

Вслед за ними на крышу выбежали и другие люди. Один молодой человек закатил глаза, упал, вытянувшись во весь рост, и сбил с ног женщину позади себя, она застонала и запричитала, обхватив голову руками. Д.С. хотел бежать к ней.

– Это нейроимпланты. – Джим удержал его за локоть. – Бессмысленно. Считай, их хакнули.

– Что здесь происходит, ребята?

– Проклятый ИИ свихнулся – вот что.

Два глиссера пронеслись низко над бухтой к большему воздушному судну с надписью Blue & Gold – чему-то вроде летающего экскурсионного парохода, который перед лицом грозящего столкновения пытался набрать высоту. Сразу из нескольких направлений прогремели взрывы, кто-то, пошатнувшись, налетел на Д.С., прижав руку к груди, спотыкаясь, двинулся дальше. Когда тот снова взглянул на бухту, то увидел, как в море падают горящие обломки. Восточнее Сосалито вверх поднимался огненный шар. Со стороны моря приближались похожие на грузовые темные самолеты, держа курс на город.

– Неправильно. – Кенни то и дело вызывал по связи электролет «лилиум», снова и снова. – Не свихнулся, а потерял управление. Контроль перехватил A.R.E.S.

Голос у него дрожал, и Д.С. понял, что парень сам близок к тому, чтобы потерять контроль. Он загородил его собой, автомат, широкая грудь под его белой бородой – сплошь внушающие доверие атрибуты: оружие, сила, опыт старшего.

– Передохни, – сказал он.

Японец кивнул, часто и мелко дыша. Джим вытер пот с верхней губы.

– При всем моем уважении, Кенни-бой, нам пора бы уже что-то придумать, иначе…

– Нет! – Ярость вытеснила у Кенни страх. – Моя сеть автономна, ясно?

– Ясно. – Джим загородил его с другой стороны. – Пробуй дальше.

– Уже! Есть контакт!

– Молодец, старый самурай. Сейчас нас заберут отсюда.

«Если нам удастся выбраться из этого сходящего на нет ведьминского котла», – подумал Д.С., но вслух не сказал. На крыше теснилось все больше народу, волна паники прокатилась по толпе. Некоторые пытались помешать глиссерам взлетать, цеплялись за шасси, карабкались на хвост, другие гроздьями висели на крыльях, опрокидывая машину. В начальный рев турбин и волну криков вламывался треск, как от дальнего фейерверка. Глухой гул доносился из недр ENC и распространялся во все стороны, вызывая звон стеклянных слоев и дрожь кровли. Их толкали, оттесняя к краям, и они искали спасения, карабкаясь по лесенке на башню обслуживания; увидели оттуда, как дюжины самолетов одновременно врезались в небоскребы вокруг пирамиды «Трансамерика». Обрушивались целиком стеклянные фасады с террасами озеленения и с грохотом летели вниз. Как часть сюрреалистического коллажа, над районом Миссии зависла огромная транспортная машина, удерживаемая на весу самой невозможностью там находиться, и потом рухнула в гриб огня между домами. В тот же момент у них на глазах снизился электролет «лилиум». Дверца откинулась вверх, джет низко завис на стеклянной крышей.

– Садись! – приказал Кенни. – Давай вниз.

– Нестабильная поверхность приземления, – информировал его бортовой компьютер через интерфейс на его запястье.

– Ничего. Садись!

– Джет! – Кто-то из толпы показывал на них вверх, какойто толстый парень. – У них есть джет. Джет! – И полез к ним по лесенке, за ним потянулись другие.

Д.С. вскинул автомат и нацелился на толстого:

– Еще шаг, приятель!

Мужчина отпрянул, но по его глазам было видно, что оружие удержит его ненадолго.

– Ты не выстрелишь. Ты этого не сделаешь!

«Если бы ты знал, как часто