Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

ахнула, затем продолжила читать дальше, но, когда дошла до последней фразы: «…принеся наши ничтожные жизни в жертву огненной пучине. Смиренно молю: да славится единственная истинная династия на тысячу осеней и десятки тысяч поколений!», ее лицо вдруг изменилось.

Спина покрылась испариной, вдох на мгновение застрял в горле, затем она опомнилась, немедленно свернула записку, сунула обратно в шарик, закрыла его и положила на место. Бесшумно заперев шкаф Цзи Чэнмина, она схватила разбитый фонарь из соседнего шкафа, вышла из хранилища и показала сторожу:

– Я заберу это.

Дождавшись завершения регистрационных формальностей, она попрощалась с сопровождавшим ее телохранителем и, держа разбитый фонарь, ускакала.

Летний полдень, густая тень софоры, отовсюду доносится стрекотание цикад, оглушительно надоедливое. Отъехав подальше от Министерства наказаний, А-Нань остановила лошадь под тенью дерева и сжала ручку фонаря. Она заставила себя успокоиться и заново осмыслить внезапно открывшуюся ей тайну.

Господин связан с делом о поджоге Трех больших дворцов.

Цзи Чэнмин был его верным осведомителем во дворце, записка предназначалась Господину.

А-Янь говорил, что Господин тайно проник в Три больших дворца в ночь пожара, и по всей видимости – это правда.

А-Янь видел эту записку, поэтому и знал, что кодовые иероглифы для туннеля – это «И», «Чжэн», «Цянь» и «Ван» из фразы «единственная истинная династия на тысячу осеней и десятки тысяч поколений».

Какой бы великий подвиг она ни совершила, двор никогда не освободит Господина. Его либо заключат пожизненно, либо тайно убьют.

Потому что его истинная личность им уже известна.

Ее рука слегка дрожала, сильно сжимая ручку фонаря, на ладони проступили глубокие красные следы, но она словно не чувствовала боли.

Недаром… недаром А-Янь все это время никак не соглашался освободить Господина, предпочитая снова и снова обманывать ее. Оказывается, она все это время уговаривала тигра отдать шкуру, тщетно тратя силы! В мгновение ока мысли смешались, гнев и страх заполнили грудь, ей захотелось немедленно ворваться во дворец, вытащить А-Яня и сурово допросить.

Однако приступ горячего возмущения скоро прошел, А-Нань глубоко вдохнула, затем тяжело выдохнула, заставляя себя успокоиться.

Что проку теперь от гнева. Единственный способ исправить ошибку – как можно скорее спасти Господина, не дать ему погибнуть.

Чжу Юйхэн въехал во дворец и увидел, что Его Величество стоит перед фундаментом Трех больших дворцов, задумчиво сложив руки за спиной. Развалины уже расчистили, но император не выражал желания восстанавливать их, позволяя трем пустым мраморным платформам, уже поросшим редкой травой, одиноко занимать свободное пространство внутри алых стен.

Чжу Юйхэн спешился и подошел поприветствовать деда. Тот повел его к уже наглухо запечатанному входу в туннель, посмотрел вниз и сказал:

– Юй-эр, ты спас весь Шуньтяньфу, это величайшая заслуга. Как же мне следует тебя наградить?

– Ваш внук не смеет присваивать заслуги. Когда Шуньтяньфу висел на волоске от гибели, А-Нань спасла весь город, а Гэ Чжия и вовсе пожертвовала жизнью, ее доблестный поступок достоин похвалы.

– А-Нань – это та самая хайкэ, за которой ты гнался до Ханчжоу? – Император кивнул и спросил с задумчивым видом.

– Так точно, – ответил Чжу Юйхэн.

– Одна из предводителей той группы вернувшихся из-за моря последователей Зеленого лотоса?

– Но именно она спасла вашего внука в критический момент, – тут же сказал Чжу Юйхэн, увидев острый взгляд деда. – Ваш внук считает, что она не из тех, кто будет смущать народ злыми речами и сеять смуту.

– Уверен? – император в раздумье изучал его выражение лица. – Происхождение этой девушки неизвестно, а поведение недостойно, не дай короткому знакомству с ней одурачить себя.

– А-Нань не раз спасала вашего внука из огня и воды, даже в критический момент болезни, – твердо заявил Чжу Юйхэн, – ради незнакомого ребенка, ради почти миллиона жителей Шуньтяньфу она была готова, не щадя себя, идти на верную смерть. Даже если ее поведение эксцентрично и непохоже на поведение прочих женщин Поднебесной, ваш внук верит, что у нее доброе сердце и честные намерения.

Дед, глядя на его абсолютно уверенное выражение, долго молчал, наконец медленно поднял руку и похлопал его по плечу:

– Она заслужила награду, как я могу забыть о заслугах? Раз так, она полностью в твоем распоряжении, я разрешаю поступать с ней, как сочтешь нужным.

Чжу Юйхэн поблагодарил деда, с горькой усмешкой подумав, что еще неизвестно, кто кем будет распоряжаться.

– Ты сказал, она спасла тебя в критический момент? Как именно? – спросил дед, снова взглянув на его шею.

Чжу Юйхэн пересказал те события и слегка раскрыл ворот одежды. Кровавые линии по-прежнему пугающе проступали на его теле.

– Прийдя в себя, ваш внук расспросил А-Нань, она сказала, что это, должно быть, «Шаньхэ Шэцзи» Врат Девяти Небес. Но последователи Девяти Небес давно исчезли в войнах и смутах, А-Нань видела упоминания болезни лишь в древних свитках. Там говорится, что во время этой болезни восемь чудесных меридианов последовательно разрываются, превращаясь в кровавые линии, и когда все восемь порвутся, наступит смерть пораженного… этим искусством.

– Перед смертью Вэй Яньлин говорил то же самое. Но он видел эту болезнь лишь в юности, его наставник тогда не смог помочь пациенту, счел неизлечимой болезнью, поэтому и сам Вэй Яньлин оказался бессилен перед ее лицом. – Император был мрачен, он снова спросил: – А эта А-Нань знает, как тебя спасти?

– Нет. Когда система активировалась тогда, вызвав эти две кровавые линии, А-Нань смогла лишь поспешно убрать застоявшуюся кровь, чтобы я пришел в сознание. Но вскоре линии появились вновь, очевидно, от этого метода есть лишь временный эффект, – Чжу Юйхэн тяжело покачал головой. – А где находятся последователи Врат Девяти Небес, есть ли у них потомки – мы не знаем.

– Тогда почему каждое изменение на твоем теле связано с бедствиями? – гневно спросил император, ударив ладонью по нефритовой ограде. – Шуньтяньфу, Хуанхэ – должно быть, кто-то специально пользуется этим, чтобы сеять смуту!

Чжу Юйхэн вспомнил те настенные изображения из пирита в подземном туннеле, и сердце его похолодело.

– Тогда под землей мы тоже нашли небольшую зацепку, предполагаем, что четвертое бедствие, возможно, будет у заставы Юймэнь, но это еще нужно проверить.

Император посмотрел на молодого Чжу Юйхэна, юношу в самом расцвете сил. Подумав о тяжелой судьбе, уготованной ему, он мог лишь тяжело вздохнуть.

– Иди… найди эту А-Нань. – Он похлопал внука по прямой, как стебель бамбука, спине и добавил: – Раз эти системы – наследие Зеленого лотоса шестидесятилетней давности, то и нам сейчас нужно начинать расследование с них.

Чжу Юйхэн, сдерживая закипевшие в груди эмоции, молча кивнул.

– Юй-эр, ради меня, ради твоих отца и матери, ради народа Поднебесной, ради этих гор, рек и алтарей,