Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

Ханчжоу.

Лодка, плывущая на юг из столицы, медленно вошла в город по каналу. А-Нань, погруженная в раздумья, одна лежала на палубе, уставившись на выстроившиеся в ряд дома на берегу.

Когда лодка причалила у ворот Юнцзинь, девушка сошла на берег и вспомнила, как в прошлый раз, когда она приплыла в Ханчжоу, ее подвезла лодочница Пиннян, а ее дочка – Наньнань – с упоением слушала ее истории.

Всего два-три месяца прошло, а столько всего изменилось, так стремительно.

А-Нань помнила, что второй дядя Наньнань жил как раз у ворот Юнцзинь, и спросила у тетушки на дороге, как пройти к его дому.

Только войдя в переулок, она увидела нескольких детей, играющих в волан. А-Нань подняла взгляд и заметила, что одна из девочек в пестрой кофточке и с волосами, убранными в два пучка, и есть Наньнань. Ее лицо, казалось, округлилось, щечки были розовыми и мягкими, блестели в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь листву. А-Нань остановилась у входа в переулок и невольно улыбнулась – с облегчением и легкой грустью.

– Хватит играть, помогите мне чистить семена лотоса! – позвала детей жена второго дяди Наньнань. Трое малышей уселись на порог чистить лотос, а женщина села рядом, занявшись чисткой водяных орехов. – Сегодня приготовлю жареный лотос с водяными орехами. Вы же все любите рыбу, а я только что купила на реке двух карасей, жирных и больших… Наньнань, тот лотос, что ты чистишь, такой нежный, попробуй, сладкий?

Наньнань сунула в рот очищенное семечко и рассмеялась:

– Сладкий!

– У меня тоже сладкий!

– И у меня!

Наперебой загалдели двое двоюродных братьев Наньнань.

– Ну хватит, не ешьте больше, а то потом не из чего будет готовить…

Пока А-Нань наблюдала за семейной идилией, сзади раздался знакомый низкий голос:

– Наньнань сейчас живет хорошо, можешь не волноваться.

А-Нань вздрогнула и обернулась. Солнце, светившее из-за спины юноши, отчетливо очертило его прекрасный силуэт – это был Чжу Юйхэн. В сердце девушки вспыхнула радость от встречи, но она тут же сжала губы, молча отошла на два шага от переулка и, нахмурившись, спросила:

– Ты почему тоже в Ханчжоу?

– Это я хотел спросить тебя, почему ты ушла, не попрощавшись, исчезла так внезапно?

При этих словах у А-Нань внутри все закипело от злости.

– Разве дело о Трех больших дворцах не закрыто? А ты продолжаешь уклоняться от выполнения данного мне обещания, не соглашаешься освободить Господина. Мне что, тоже оставаться в Шуньтяньфу против собственной воли?

– Ты неправильно поняла меня. Я все это время добивался для него помилования у Его Величества. Просто двор особенно заинтересовался личностью Чжу Синхэ, поэтому и не может быстро принять решение, – пояснил Чжу Юйхэн. – Если он согласится помочь мне, я обязательно сохраню ему жизнь.

– Неужели? – А-Нань подняла веки, усмехнувшись. – То есть смертной казни, может, и избежит, но вот от каторги точно не отвертится?

Она попала в точку, Чжу Юйхэн промолчал.

– Разве ты раньше не согласился на условия обмена Гэ Чжии? Она предложила секрет смертоносной системы Цзи Чэнмина в обмен на помилование ее и всего рода Гэ. Но ведь она отлично знала, что император ее точно не простит, поэтому предпочла умереть под землей.

– Вину семьи Гэ уже простили, – сказал Чжу Юйхэн. – Сейчас в Юньнань уже отправлен соответствующий указ, и скоро весь их клан сможет вернуться из ссылки в родовые места на горе Гэ.

– Ну так это потому, что из семьи Гэ почти никого не осталось. – Скрестив руки, А-Нань облокотилась на ствол дерева позади. – А если бы Гэ Чжия была жива?

– Все уже случилось как случилось, к чему строить догадки? – Чжу Юйхэн, конечно, знал характер своего деда; даже если бы Гэ Чжия избежала смерти, вторая половина ее жизни была бы ужасной, поэтому он уклонился от ответа.

– Угу… – А-Нань закатила глаза. – Верни мне мою стрекозу, и мы в расчете.

– Стрекоза в Интяньфу, найду и верну тебе, – помедлив, ответил Чжу Юйхэн.

– Я уже в третий раз спрашиваю, а ты все твердишь – поискать надо. – А-Нань развернулась и ушла, бросив на прощание: – Надо бы и меру в своей лжи знать, а, господин командующий!

Чжу Юйхэн молча последовал за ней прочь из переулка.

– Зачем преследуешь? – обернулась к нему А-Нань.

– Год еще не прошел, я и вправду не могу нарушить слово, обещал же, – он неловко отвернулся, избегая ее взгляда.

А-Нань повернулась к нему, на губах – незаметная для него улыбка.

– Ах да, точно, господин командующий же еще подписал со мной кабальную запись. Получается… мне придется взять тебя с собой?

Он не мог не распознать насмешку в ее словах, но не хотел вступать в прямой конфликт и сменил тему:

– Я велел привезти прах Гэ Чжии, собираюсь отвезти на гору Гэлин. Пойдешь со мной?

А-Нань была в подавленном настроении, повернулась, собираясь наотрез отказать, но, опустив взгляд, увидела на воде отражение А-Яня. Он стоял позади нее, в месте, откуда она не должна была его видеть, и пристально, не отрываясь, смотрел на нее. Вся злость, что толстым слоем накопилась в сердце, в этот миг пошатнулась. Она помедлила, долго молчала, наконец, печально вздохнула и кивнула:

– Я тоже обязана ей своим спасением, так что… пойдем вместе.

По пути на гору Гэлин они неизбежно должны были проехать мимо горы Баоши. Проезжая верхом у подножия, А-Нань невольно подняла голову к красновато-коричневой вершине, словно могла разглядеть Сад Радости и Восхищения, где она когда-то гостила.

– Чжо Шоу разжалован в простолюдины, – сказал Чжу Юйхэн, – а дед А-Яня лишен титула, понижен в чинах на несколько рангов.

– А сам А-Янь? – спросила девушка.

– Он и так оставил службу из-за траура, двор не стал его преследовать, – спокойно сказал Чжу Юйхэн. – Обман двора и укрывательство евнуха – тяжкие преступления, семья Чжо должна была быть сослана на границу, так что им еще повезло с таким исходом.

– Похоже, твои слова вправду много значат для императора, – А-Нань искоса взглянула на него.

– Дело не во мне, – Чжу Юйхэн, опустив глаза, пришпорил коня, – в конце концов, семья Чжо много сделала для династии, я лишь разъяснил обстоятельства, а Его Величество сам принял взвешенное решение.

А-Нань скривила губы и ничего не сказала.

Весь клан Гэ был в ссылке, родовое поместье на холме Гэ давно опустело. Когда Гэ Юсюн вернулся, он смог расчистить лишь одну комнату в старом доме, где временно поселился.

Когда А-Нань и Чжу Юйхэн пришли к нему, тот сидел на корточках среди родовых могил на заднем склоне горы и с серпом