Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- Тусклее! – и свет стал мягче.

- Нормальную яркость! – и свет снова стал приятным.

- Ночник! – и свет стал совсем тусклым, так что предметы стали еле видными.

- Свет для чтения – выключись! – сказал Попугай, и свет над столиком совсем погас.

- Общий свет – режим ночника! – сказал Попугай, и вся комната погрузилась в полумрак.

- Надеюсь, не дурак, разберётся… – как бы сам себе пробурчал под нос Попугай, повернулся и ушёл. Спокойной ночи он мне не пожелал. Впрочем, не пожелал он мне спокойствия и в последующие дни и ночи.

Я остался один, лёг на кровать, откашлялся и негромко сказал:

- Общий свет, выключись, пожалуйста…

Свет погас. Я лежал на кровати в полной темноте и тишине. Ни скрипа, ни шороха. Казалось бы, после такого утомительного дня я должен был заснуть, как убитый, но нет. Я пялился в темноту и не мог заставить себя задремать. Едва я закрывал глаза, как перед внутренним взором вставала та же страшная картина: колдун тычет пальцем в кого-то из моих бывших друзей, зачитывает приговор и следует страшная мучительная смерть.

Я снова видел, как две массивные стены, утыканные острыми шипами, медленно смыкаются, протыкая застывшее между ними тело Горошины, протыкая так, чтобы он от ран не умер, а только страдал, чтобы он умер потом, раздавленный между двумя монолитами. Я видел, как страдает от едкой кислоты Кистень, а кислота прожигает его тело насквозь, падая откуда-то сверху и сбоку отдельными, редкими каплями…

Я распахивал глаза, вскакивал, вытирал пот и снова пытался уснуть. Бесполезно, всё с неотвратимостью повторялось вновь и вновь.

Наконец, я не выдержал, встал, скомандовал общему свету включиться в режим ночника, раздвинул шторы, сел к окну и принялся мрачно глядеть на звёзды. Так меня и застал Попугай, когда пришёл за мной через четыре часа. Не знаю, понял ли он моё состояние, но, ни слова утешения или поддержки не сказал.

- Живо в ванную, через пятнадцать минут жду на улице! – вот и вся «поддержка».

Эпизод первый-6

Видимо, за время учёбы у меня выработался определённый сторожевой или защитный рефлекс, потому что в моём мозгу что-то щёлкнуло, и я проснулся. Я стоял возле Паука, а тот нежно тёрся об меня своей большой умной головой. Я вздохнул и почесал его между ушами.

Светало. Пора было возвращаться в гномью пещерку, иначе гном может напридумать себе неизвестно чего. Разумеется, пещерку я нашёл без проблем. Тот проклятый напиток, которым меня напоил в первый же день Попугай, и которым он меня поил потом три года ежедневно, удивительно подействовал на мою память: я перестал забывать. Я стал помнить всё, каждое слово, каждый жест, каждую мысль. При желании, я мог бы сосчитать, сколько раз я моргнул в течении последних четырёх лет. Поэтому Попугай никогда не повторялся сам и никогда не давал заданий мне на повторение по пройденному материалу. Он тоже был уверен, что я всё помню досконально, и не хотел тратить время зря. Именно поэтому всего за четыре года я сумел освоить такой громадный объём знаний, который в обычных условиях не осилил бы и за столетие, больше, чем знали тысячи мудрецов обычного моего старого мира. Если бы не этот напиток, я бы столько информации физически переработать бы не смог. А через три года он объявил, что напиток своё дело сделал, и повторный курс мне потребуется не скоро.

Не удивительно, что я направился прямо к пещерке, как будто жил здесь уже не один день. В полутьме пещеры, недалеко от входа стоял Эрих.

- Гм, а я был уверен, что ты заблудишься, – с какой-то неопределённой интонацией сказал он, пристально меня рассматривая.

- Извини, не спалось, а тебя будить не хотел, вот и решил прогуляться, – неловко пожал я плечами.

- Ты что, в самом деле поверил, что я спал? – удивился гном, – то есть, я первый раз вижу незнакомого человека, который признаётся, что искал здесь именно меня, мы ложимся вдвоём в месте, где нас никто не видит и не слышит, где можно делать всё что угодно и никто ничего не узнает, и я спокойно засыпаю, положившись на произвол судьбы?

Я мгновенно припомнил, как уютно посапывал Эрих ночью. А что? Очень может быть, что и притворялся – очень уж ровно он посапывал, без всхрапываний, без бормотаний…

- И зачем же ты это сделал? В смысле, зачем ты лёг со мной наедине в таком месте? – мне было искренне любопытно, что ответит гном.

- Я тебя проверял, – серьёзно ответил Эрих, – насколько ты мне доверяешь, насколько чисты твои мысли.

- И, как проверка? – насторожился я.

- Не определено, – вздохнул Эрих в ответ, – с одной стороны, против меня ничего не предпринял, это плюс, но с другой стороны и сам не заснул, и в пещере не остался…

Гном задумчиво почесал нос, улыбнулся и сказал:

- Значит, проверка продолжается, если что не так, где-нибудь – да проколешься!

Я тоже улыбнулся в ответ:

- А у меня часто бессонница! Долго проверять придётся!

Мы вежливо поулыбались друг другу, а потом я напомнил:

- Слушай, Эрих, ты говорил, что этим мудрёным утром ты точно придумаешь, где искать рукопись.

- А чего тут думать? – беззаботно сказал гном, – я не брал, люди здесь не ходят, за исключением одного придурка, но у того были другие цели в жизни… Значит, это эльфы! Запомни, Кляк, и потом не раз вспомнишь мои слова – если встретил что-то гадкое, то это сделали эльфы! Начиная от кучки … гм… от кучки на пути, до украденных рукописей.

- Эльфы? – задумчиво повторил я, – эльфы, так эльфы… Только где их найти, таких вредных и противных?

- Как где? – растерялся Эрих, – А меня ты как нашёл?

- Ну-у-у… – я тоже слегка растерялся, – вот, смотри…

Я достал свой поисковичок и показал гному. Тот секунды три таращил на него глаза и вдруг упал на спину и принялся кататься, издавая нечленораздельные звуки. Не сразу я понял, что он хохочет. Периодически гном затихал, вытирал слёзы с глаз, садился, но стоило ему взглянуть на поисковичок, как он снова подал на землю в безудержном веселье. Окончательно он просмеялся минут через двадцать.

- Ой, не могу, ой уморил!