Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Я представил себе, каково это, в течение шестисот с лишним лет ежесекундное мучение, полное бессилие, страх, отчаяние и ужас. Меня затрясло. Что же колдун придумает для меня?!

Полными страха глазами я смотрел, как Баклага прорастал ногами в землю и покрывался противной, изодранной корой, как дерево выгибалось под неимоверными углами. Такое, действительно, не пригодно ни на какие цели, таким и лесорубы, и даже углежоги, погнушаются.

- Теперь ты! – палец колдуна нацелился на меня. Сердце моё оборвалось и затрепетало где-то в пятках. В животе похолодело. Я думал, что ужас задушит меня раньше, чем колдун произнесёт свой приговор.

- Ступай в дом! – закончил колдун и отвернулся. Сила, держащая меня, разом пропала, нога закончила начатое часа три назад движение, и я упал. Неловко, помогая затёкшим ногам затёкшими руками, я поднялся и понуро поплёлся в дом. Чтобы сбежать у меня даже мысли не появилось. Я был твёрдо уверен, что от такого не сбежишь. Дух мой оказался полностью сломлен.

Эпизод первый-4

Когда я открыл дверь, первое, что я увидел, был ещё один человек. Нет, не человек. Не совсем человек. Странный человек. Тело у него было человеческое, а голова полностью птичья, попугаичья, с перьями, с клювом. Высокий, на голову с лишком выше меня, жилистый, широкоплечий, поджарый. Он стоял в дверях и, не моргая, рассматривал меня круглыми птичьими глазами.

- Знакомься, это Попугай, твой учитель, – буркнул колдун, проходя мимо меня в домик.

- Ну, давай же, приходи в себя, – сказал Попугай.

Я во сне удивился.

- Да, нет, ты сказал тогда: «Пощады не жди, учить буду по полной!», – попытался сказать я.

- Ну, давай, сколько можно валяться?! – снова сказал Попугай, только, почему-то чужим голосом.

Я с трудом разлепил глаза. Упс! Я был уже не в каменном мешке, а на поверхности. Было ещё темно, прохладно, с неба светили звёзды, а надо мной склонилась чья-то голова.

- Ну, вот, глазки и открылись, – удовлетворённо сказала голова, – сколько пальчиков видишь?

Передо мной показался внушительный кулак, из которого торчали два пальца.

- Шестнадцать с половиной! – проворчал я в ответ и попробовал приподняться.

Хлоп! Мои руки разъехались, и я чувствительно приложился лбом.

- Не напрягайся! – посоветовала мне голова, – на-ка, вот хлебни!

Сильные руки приподняли меня и прислонили спиной к валуну, а перед носом появилась фляжка. От фляжки приятно пахло травками. Я открыл рот и сделал два глотка. Вкус был непонятным, но освежающим. Голова разом прояснилась, будто раньше была закутана в покрывало, и вдруг это покрывало кто-то резко сдёрнул.

Я сел прямо и огляделся. Да, меня кто-то вытащил на поверхность. Я сидел на земле, светили звёзды, невдалеке бродил Паук, похрустывая травкой, а рядом со мной стоял… гном! Даже в темноте было видно, что гном медно-рыжий, к удивлению, безбородый и даже безусый, зато с целой копной волос на голове, молодой, весёлый парень, ростом, максимум в две трети моего, но зато широк, широк. Тот, кто придумал присказку «поперёк себя шире», явно видел таких вот гномов.

- Очухался? – весело спросил гном, – ну, ты парень, везунчик! Когда я догадался, что кто-то попал в ловушку, ты в ней сидел уже часа четыре, я уж подумал было, что ты задохнулся. Мне сперва показалось, что мой дурак вернулся. А, думаю, всё равно, надо проверить, а если что, то хоть похоронить благородно. А ты, видишь, живой и здоровенький! И, что замечательно, ты – это не он!

И гном весело засмеялся.

- Я это не он, – на всякий случай подтвердил я, – а кто это «он»?

- Да, ходил тут за мной по пятам один дурачок … «ловец удачи». Думал, что гномы золото из гор добывают, да в кладовые складывают, – пояснил гном, – Думал, что, если меня поймает, я ему за себя выкуп дам немеряный. Вот и мечтал со мной встретиться один на один. Ну, а потом его мечта сбылась, и мы встретились.

Я покосился на могучие гномьи плечи, на его бычью шею и не позавидовал этому встречному.

- А потом я очень веско и наглядно убедил его уйти и не приходить больше. И забыть про гномье золото.

Гном заулыбался, очевидно, вспомнив процесс «убеждения».

- Подожди, а разве гномы не добывают золото? – спросил я.

- Почему не добывают? – удивился гном, – добывают, конечно, но в отличие от гоблинов, к примеру, мы золотых кладовых не делаем. Добываем в меру, ну, там, на красивую отделку меча, или, скажем, на колечко, девушке в подарок…

При последних словах, мне показалось, что гном покраснел.

- Ладно, – перевёл он разговор, – давай знакомиться. Меня зовут Эрих, и я пока просто гном. А ты, какого рода-племени?

- Меня зовут Кляк, иногда Счастливый Кляк, – представился я в ответ, – Погоди, а что значит, «пока просто гном»? А потом станешь не просто гномом?

- Потом стану не просто гномом, – задумчиво сказал Эрих, и тут же снова меня спросил, – Чем занимаешься?

Я почувствовал, что разговор сворачивает на скользкую тему, и ответил осторожно:

- Я пока сам ничем не занимаюсь, я помогаю заниматься другим. Я обычный подмастерье. А чем ты меня поил из фляги?

- Ну, какой же ты подмастерье? – рассмеялся Эрих, игнорируя вопрос про флягу, – Подмастерье – помощник мастера, то есть человек, который делает ту же работу, что и мастер, только не так хорошо, или не так много. А любая работа оставляет свой отпечаток на одежде. Ну, к примеру, у портного рукава испачканы мелом, у кузнеца – следы от окалины, даже если он в фартуке работает, у лошадника, или, там, у собачника – в карманах всегда кусочки сахара… А у тебя никаких признаков профессии!

- Проклятый гном! – подумал я про себя.

- Меня зовут Эрих, – напомнил гном весело, а на мой удивлённый взгляд откровенно засмеялся, – Ты же сейчас подумал: «Проклятый гном!», разве не так?

Я смутился.

- Да, ты бы на себя со стороны посмотрел! У тебя же всё на лице написано! Большими буквами, в цветах и красках! – Гном уже держался за живот. – Ой, не могу! ...

Я насупился, а Эрих, отсмеявшись, предложил:

- Ладно, колись, и учти, будешь врать, что ты «подмастерье», получишь!

И он показал мне кулак. Кулак был,