Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Вот так и отправились мы прямо в лапы Колдуну.

Эпизод первый-3

Добрались мы к исходу дня, без приключений. Хорь, хоть и одноглазый, а за порядком в отряде смотрел строго. Ехали себе, потихоньку. То Кота, то Подкову Хорь отправлял на разведку, те высматривали, когда же появится заветный домик, да нет ли кого постороннего, да как лучше проехать, не забираясь в буреломы. К нужному месту подъехали аккурат к вечеру, залегли на пригорочке и стали всё внимательно осматривать. Я смотрел, а на душе у меня было нехорошо. И, вроде, ничего необычного не видел, а всё же как-то муторно.

Дважды из домика выходил старичок. Один раз с натугой достал ведро воды из колодца во дворике и еле упёр его в домик, второй раз вышел и полил грядку каких-то рыжих цветов, уж не знаю их названия.

- Как стемнеет, да свет в доме погаснет, выждем полчасика и пойдём, – негромко сказал Хорь. Может и он что-то чувствовал и оттягивал время? Не знаю.

- Да, чего там! – возразил было Баклага, здоровенный детина, способный одним ударом завалить крупного быка, – Старикашка ведь совсем заморыш, и в доме нет никого. Чего нам темноты ждать?

- Я всё сказал! – посуровел Хорь, – и первым пойдёт Кляк.

Баклага промолчал, только сплюнул в сторону. И, как будто это было сигналом, все свечи, которые горели в домике, одновременно погасли. Мы добросовестно прождали полчаса, но не услышали ни звука, не увидели ни тени. Хорь, молча, взмахнул рукой, и мы пошли. Лунный свет был достаточно ярким, чтобы не идти на ощупь, и всё же было достаточно тени, чтобы почти не прятаться, заметить нас из окон было сложно.

Я, как мне и сказано было, шёл впереди. Предчувствие у меня было мерзкое. Если бы не прямой приказ Пиявки, и не куча бандитов за спиной, я бы ни за какие коврижки в этот розовенький домик не сунулся. Но, делать было нечего. Поэтому я постарался настроить все фибры души на опасность и передвигался потихоньку, бесшумно. Я не оглядывался, но знал, что вся наша группа сейчас повторяет все мои движения, шаг в шаг, след в след. Чем-то мне не понравилась лужайка перед домиком, я пустился в обход. И под окнами я проходил сильно пригнувшись. И перед крылечком я остановился. Ну, никак я не мог себя заставить взойти на крыльцо.

- Давай! – шепнул кто-то сзади с угрозой.

Я поднял ногу, чтобы шагнуть и в тот же миг вся полянка осветилась ясным белым светом, который резал глаза. Я зажмурился, и ещё не открывая глаз, попробовал рвануться в сторону. Куда там! Я почувствовал, как неведомая сила держит меня сильно и мощно, хотя и не больно, если не дёргаться. Как капля клея муху. Я открыл глаза и проморгался. На крылечке стоял давешний старичок, скрестив руки на груди, и грозно глядел на нас. Я попробовал повернуть голову и не смог, только скосил глаза в сторону. Вся наша группа застыла в самых нелепых позах. Кто-то с поднятой ногой, кто-то пригнувшись, подползая под окнами, кто-то, подняв руку к плечу впереди идущего, явно с намерением что-то сообщить. У всех только вращались глаза и никакого другого движения.

- Явились! – прогремел голос старика, – Теперь не жалуйтесь!

Всех нас, кто в какой позе стоял, развернуло в сторону лужайки, а поскольку мы её обходили, образовался полукруг. Старик вышел в середину, и мне показалось, что он сильно помолодел, и волосы не слишком белые, а вроде, как соль с перцем, и морщины не такие глубокие, как виделось раньше.

- Первым ты! – и старик ткнул пальцем в Подкову.

- Твои грехи меньше, чем у других, ты конокрад, ты воровал лошадей. Ты думаешь, что причинял людям только убытки. Но ты не знаешь, что стал невольной причиной смерти человека. Когда ты украл лошадь у слуги купца в городе Шале, что на берегу реки Пья, купец обвинил своего слугу в том, что он был с тобой в сговоре и того бросили в темницу. Хуже того, имущество бедняги описали, продали на торгах, а деньги отдали купцу в возмещение убытка. Семья же парня, жена и грудной ребёнок, осталась без крова над головой и без работы – никто не захотел помочь семье предполагаемого вора. Когда жене стало нечем кормить малыша, она подкинула его под двери монастыря, а сама пошла и повесилась!

Старик говорил и говорил гулким басом, который разносился по всей округе, а я смотрел на него, но старика уже не было: он постепенно превратился в осанистого зрелого мужчину с чёрными, с лёгкой проседью волосами и огненными глазами.

- Но, как я и сказал, ты этого не знал, и убийство это было ненамеренным, – продолжал колдун, – поэтому ты умрёшь легко.

Колдун вытянул руку в сторону Подковы и сжал её в кулак. И в тот же миг из Подковы брызнула кровь. Такое ощущение, что чья-то громадная ручища с неимоверной силой сжала Подкову в ладони и раздавила, как мягкую сливу. Подкова, не издав ни звука, упал, и его обескровленное тело с переломанными костями валялось на земле, словно тряпка.

- Теперь ты! – палец колдуна указывал на Хоря.

- Ты служил в войске короля Людвига в битве под Торпой. Когда ваш отряд под командованием офицера Улмара был разбит, и появилась опасность попадания в плен, ты сам перебежал к врагу, а, чтобы тебя приняли, с твоим белым флагом, ты принёс им голову Улмара! Тут ты соврал, ты сказал, что сам его убил, но на самом деле отрубил голову с уже убитого стрелой офицера. Тебя приняли, как перебежчика, но ты сбежал снова, подло убив в спину одного из своих новых друзей. После этого ты бродил по стране и не стеснялся грабить и убивать беженцев. Одна из женщин, защищаясь от насилия, ткнула тебе пальцами в глаза и один глаз вытек. После этого ты стал всем рассказывать, что потерял глаз на войне, героически отбиваясь от превосходящего противника.

Ничего себе! Кто бы мог подумать, что наш доблестный Хорь такой трус и подонок! А в моих глазах он раньше был героем, незаслуженно забытым своим королём!