Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

class="p1">Юля сперва убрала руки, когда я протянул ей букет, но теперь, неуверенно, взяла его в руки. Но смотрела не на него, а прямо мне в глаза.

- Это правда? – спросила она, – Ты не забыл?

- Да, – соврал я с самым честным видом, – Не забыл.

Ну и что, что мне вспомнилось об этом только в той игре с подсознанием? Точнее, приснилось. Там, правда, Юля была с другой подругой, со Светкой, но, какая разница? Если мне моё же подсознание об этом событии напомнило, значит, я не забыл, не так ли?

- А мне кажется, не врёт! – неожиданно вмешалась Валя.

Тоже мне, эльфийка нашлась, на слух определять, вру я или нет! Хотя… Велль, Валя. Созвучно. Может, моё подсознание и на это мне намекало? Тьфу! Вот так и поверишь в мистику!

- А почему ты мне раньше о любви не говорил? – спросила вдруг Юля, – Почему ты не говорил об этом вслух?

- Да! – это прозвучало так знакомо, что я вздрогнул.

- Ну, мы, мужчины, не любим свои чувства напоказ выставлять, – промямлил я, – У нас чувства внутри, в душе. Но они есть! И они там бушуют.

- Тогда скажи об этом, – потребовала Юля, – Сейчас же! Вслух!

Я вздохнул. Потом вздохнул ещё раз. Потом слегка прикрыл глаза и начал:

Если ангел с небес,

Или сумрачный бес,

Захотят, вдруг, меня искусить,

Ни богатства, ни власть,

Ни бубновая масть,

Не заставят меня уступить.

Но, сквозь рай и сквозь ад

Я пройти буду рад,

Лишь тихонько меня позови.

Как там кто не крути,

Мне не сбиться с пути,

С путеводной звездою любви.

Я весь мир обойду,

Но, дойду, добреду!

И, шагнув на заветный порог,

Весь пыл и страсть, огонь в крови,

И сердце, полное любви,

Всё брошу я у милых ног!

Каюсь, перед этим я целую секунду раздумывал, не рассказать ли ей стихи про барабанщика. Но, я ещё не решил для себя, имею ли на это моральное право. Вроде бы, Джулия, которой я те стихи рассказывал, это отражение образа Юлии. И, значит, такое право у меня есть. Но с другой стороны… В общем, я решил рассказать то, что рассказал.

- Ни фига себе! – завистливо вздохнула Валя.

- Лёшенька! Это ты сам написал? Для меня? Правда? – и Юля бросилась мне на шею.

Признаться, когда она меня обняла, предательские колючки роз больно царапнули спину. Но я даже внимания не обратил. Пусть царапают. Не до того. Я же с Юлей помирился! Ведь, помирился же?

- Лёшенька, – шепнула Юля в ухо, – Надеюсь, ты в порыве раздражения, мою зубную щётку ещё не выбросил?

- Никогда! – клятвенно заверил я, – Ни за какие коврижки!

- Лёшенька! Я тебя люблю!

- Я тоже. И буду любить всегда.

- Тогда иди домой. Я скоро буду.

- Может, помочь?

- Не надо. У меня вещей почти нет. Иди домой.

На бутылку шампанского и фрукты ушли последние деньги. Плевать! Завтра перехвачу что-нибудь до стипендии. Я шёл и чуть не танцевал. Осталось последнее дело.

- Мам? – сказал я в мобильник.

- Что случилось Лёшенька? – всполошилась мать.

- Ничего не случилось, – улыбнулся я, – Просто, когда мы разговаривали в последний раз, я вёл себя, как осёл. Прости меня, мам?

- Нет, что-то случилось! – убеждённо ответила мама, – Ты никогда мне сам не звонил. А, когда я тебе звоню, ты сердишься. Что с тобой Лёшенька?

- Всё нормально! – заверил я её, – Всё замечательно. Я жив и здоров. Помирился со своей девушкой. В университете всё отлично. Только и было, что угрызения совести. Что с тобой был груб. Прости.

- Да я и не сержусь нисколько! Ты всегда… я хочу сказать, что ты же мужчина, ты не любишь слюнтяйства. А мы, бабы, всё сю-сю, да сю-сю.

- Я больше никогда не буду себя так вести – серьёзно сказал я, – Мамочка, я хочу, чтобы ты знала: я тебя люблю. И, даже, когда веду себя глупо, всё равно я тебя люблю.

- Нет, Лёшенька, у тебя, определённо, что-то случилось! Да, кстати, только что звонил дядя Боря. Его задерживают в командировке ещё на полгода. А может, и больше. Так что, как минимум, ещё полгода его квартира в твоём распоряжении.

- Замечательно! – выдохнул я, – Это прекрасная новость, мама!

- А вот ещё…

Мать обмякла и, по своему обыкновению, принялась вываливать целый ворох новостей. Странно, теперь это не вызывало раздражения. Я слушал, поддакивал, и представлял себе одинокую, пожилую женщину, для которой эти мелкие новости составляют единственную отдушину в серых буднях. Решено. Скоро праздники. Вот, на праздники я к ней и съезжу. Вместе с Юлей. Да, так и будет. Решено и подписано.

- До свидания Лёшенька.

- Да, мама. До свидания. Я тебе завтра перезвоню.

И я сунул телефон в карман.

Итак, моя эпопея закончилась? Сейчас я проскочу через подворотню, где на меня отморозки напали, пробегу наискосок дворик, поднимусь на второй этаж, забегу домой и всё приготовлю для встречи. Приедет Юля. И всё у меня будет хорошо. У нас всё будет хорошо. А игра… Спасибо игре, конечно, но вряд ли я снова сяду к компу, чтобы войти в тот мир. Это было бы… непорядочно, что ли? Буду по вечерам рубиться в обычные стрелялки. Да, эпопея закончена. Всё хорошо.

Эпилог.

То хорошо, что хорошо кончается.

Поговорка.

Я заскочил в подворотню и даже остановился. Не может быть! Этого не может быть! Они стояли, перегородив проход. Четверо. Один чуть потолще, другой тощий и повыше, третий коротышка. Четвёртый, самый крепкий, по всей видимости, был за главного. Наглые, до невозможности.

- А мы тебя искали! – улыбнулся толстенький.

- Ребята! – пробормотал я в растерянности, – Как вы… Как же вы…

Я не мог правильно сформулировать.

- Лёха! – не выдержав, заорал воздушный, – Ты что, нам не рад?!

- Я просто не верю, что вижу вас! – признался я, – Как вы умудрились?

- Это всё Мозголом надоумил! – признался водяной, – Дескать, стихия – она и на острове Чизь стихия! И в твоём мире она тоже стихия. А мы – элементали этой стихии. Это людям нельзя туда-сюда скакать. А мы –