Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

на полу сумки всё необходимое для купания: чистую рубаху, кальсоны, мыло, гребень. На пути в ванную она посетовала, что вода будет комнатной температуры, градусов семнадцать, не выше. Лишь Корницкий и Фёдор знали, как вызвать управляющего домом и велеть нагреть воды. Клэр этим вопросом никогда не интересовалась, да и зачем, когда согретую воду по взмаху руки приносят тебе сами.

Она мигом стянула с себя верхнюю одежду. Доломан, ментик, чакчиры… всё оказалось неприлично разбросано по комнате. В квартире было жутко холодно. Хрупкое и бледное женское тело окончательно озябло в тонкой рубахе. Волосы на руках и ногах тут же вздыбились, словно кожу кто-то погладил рукой. Клэр собрала вещи в кучу и понесла в комнату для купания. Разложив всё необходимое вокруг себя, отправилась за водой. На её удачу, запаса было достаточно, и девушка отлила необходимое количество в кувшин из общего ведра. Босая, она доскакала обратно, изо всех сил стараясь не расплескать ничего по пути.

Рубашка упала на сырую табуретку рядом с кушаком. Клэр задержала дыхание, опустившись в холодную воду, и спустя пару минут начала натирать себя жёсткой мыльной мочалкой. Ей всё ещё чудился мерзкий запах грязного тела.

Тонкие пальцы убрали за уши мокрые тёмно-рыжие пряди, которые лезли на лоб. Клэр вылила на себя чистую воду и завершила наспех организованное купание. Потянув руку к табуретке, она вдруг осознала, что за бурной радостью забыла взять полотенце.

– Серьёзно?! – возмутилась она, ругая саму себя за рассеянность.

Пришлось натягивать рубаху на мокрое тело, чтобы окончательно не замёрзнуть по дороге в комнату. Клэр раздражённо нахмурилась и принялась искать в ранце злополучное полотенце. Наконец руки нащупали мягкий свёрток. Она решила, что будет лучше закончить переодевания в ванной, тем более что и некоторые её вещи остались там.

Клэр одёрнула промокшую и напрочь слившуюся с телом рубаху, прижала к животу полотенце и покинула комнату. Девушка уже беззаботно шла в нужном ей направлении, когда услышала позади себя какой-то звук. По спине пробежала дрожь. Решимости хватило лишь на то, чтобы обернуться. Клэр сделала это необдуманно. Неверно… Однако было поздно. Руки, что держали полотенце, скользнули вверх в попытке прикрыть виднеющуюся из-под рубашки грудь.

В дверях девушка увидела его. Лесов застыл на месте, как и она. От него веяло холодом. Он стоял тихо, боясь пошевелиться, и почти испуганно смотрел на неё. На уставшем лице изобразилось столько чувств, что нельзя было точно сказать, рад он или опечален, сочувствует или злорадствует, боится или возмущён.

Для Клэр это был конец всему.

Всё пропало.

Это осознание заставило её сорваться с места.

– Постой! – крикнул Лесов, бросившись следом, скидывая по пути шубу.

Она успела затворить дверь, но сильными рывками Никите ничего не стоило вырвать её из петель. Клэр присела на мокрый пол и в леденящем ужасе спрятала лицо в дрожащих ладонях.

– Пожалуйста, открой эту чёртову дверь!

– Не могу… – пропищала она не своим голосом. И куда делся тот дерзкий и остроумный тон, которым она ежедневно противостояла Лесову?

– Тебе никуда не деться. Нам нужно поговорить.

– Не уверен, что это хорошая идея, – по привычке сказала Клэр от лица мужчины и недовольно закатила глаза.

– Признаться… – Голос Лесова стал нежным и как будто заботливым. Прежде Клэр никогда не слышала его. – Я уже некоторое время догадывался о тебе, то есть о вас… но… – он растерянно цокнул, подбирая слова, – но не знал, как же вывести тебя на чистую воду. Ведь, согласись, это серьёзное обвинение, будь ты взаправду… – Лесов остановил себя, так и не закончив мысль, а вместе с ней остановилась его рука, которая всё это время толкала дверь.

Клэр услышала, как он тоже опустился на пол. Тишина сделалась мучительно тяжёлой, но разорвать её ни у кого из них не получалось. Девушка корила себя, ругала, цеплялась пальцами за короткие волосы. Всё могло быть иначе. Она должна была взять полотенце сразу, успеть одеться до приезда Лесова или – что ещё лучше – поехать с остальными к актёркам и сидеть где-нибудь в углу вместе с Фёдором, как это быва-ло и раньше. Но ничего уже не исправить. Никита узнал её секрет.

– Я выйду. Мне нужно время, – проговорила Клэр.

– Я не тороплю.

Она вытерла тело полотенцем, наспех промокнула волосы, сменила рубаху на сухую и облачилась в красный гусарский мундир.

Сделать первый шаг было для Клэр настоящим испытанием, но, чем больше она медлила, тем больше страх овладевал ею. Набравшись решимости, она всё же отворила дверь и с недоверием вышла из комнаты, точно запуганный заяц к голодному волку.

Перед Лесовым снова стоял его соратник. Безусый юнкер Никита долго не находил слов. Явно оробев, он стоял, разминая замёрзшие руки и хлопая длинными густыми ресницами, как десятилетний мальчишка перед девочкой, которая стала его первой любовью. Стыдливо разглядывал её, пытаясь теперь в стоящем перед ним молодом гусаре, вновь увидеть женские черты. Это воспоминание было хрупким, призрачным, каким-то ненастоящим, сказочным. Несколько раз его губы приоткрывались в попытке что-то сказать, но с них не сорвалось ни звука.

– Я должна объясниться, – запинаясь, произнесла Клэр.

– Боюсь, что в вашем случае одних объяснений будет недостаточно.

– Всё не так, как может показаться на первый взгляд.

– Неужели? – Тёмные глаза Лесова по-прежнему в недоверчивом смятении глядели то на Клэр, то на мокрый пол. Казалось, что он так и не смог решить для себя, как всё-таки обращаться к ней после того, что узнал.

– Пожалуйста… пожалуйста, не смотри так на меня!

– А как прикажете на вас смотреть, сударыня? Поделитесь опытом, что в этом случае полагается делать и о чём говорить?

– Прошу поверь мне! Я не хотела обманывать вас всех, но…

– Поверить? Вам? – Ранящий смешок вдруг вырвался из груди. – После стольких дней, что вы наглым образом устраивали этот маскарад, дурача нас? – Его голос креп с каждой секундой. Мгновенно он сделался строгим и требующим объяснений любой ценой.

– Я не выбирала такую участь. Я не выбирала такую жизнь. У меня просто не было выхода.

– А что Степан? Неужто вы поволочились в полк за ним? – По лицу Никиты отчётливо было видно, что он сам не поверил своему абсурдному предположению.

Клэр почувствовала, как что-то практически осязаемое и острое вонзилось в грудь. От обиды перехватило дыхание, а горло беспощадно сжалось и некоторое время не могло воспроизвести ни звука. Серо-голубые глаза сделались мрачными и злыми настолько, что, взглянув в них, Лесов наверняка понял, что ошибся.

– Не смей клеветать на него! – сквозь стиснутые до скрипа зубы